Унтера перекосило, когда он встретил взгляд Богданова: нетрудно было прочитать в этом взгляде, что случилось бы с ним еще там, на финской земле, не будь приказа капитана!
Щербаковский доложил в штаб отряда, что с финского мыса украден шюцкоровский унтер-офицер.
— Молодцы! — похвалил Гранин. — Сейчас политрук роты Богданыч привезет вам смену. Сдадите остров, берите своего «языка» и снимайтесь. Всех в полном составе отправлю в дом отдыха. На Утиный мыс. А генералу доложу, какие вы у меня герои…
Под охраной Богданова, на берегу, возле уведенной накануне шлюпки, сидел унтер. Он ждал, что в гарнизоне на противоположной стороне вот-вот заметят его исчезновение и откроют огонь по этому злосчастному Фуруэну… Если начнут стрелять, надо укрыться под шлюпку… Но никто не стрелял. Проклятые солдаты!.. Не очень-то они думают о своем командире…
А дело шло к рассвету. Крикнуть унтер не мог — матрос вынул из его рта лишь один из двух индивидуальных пакетов. И вытолкнуть этот кляп языком не удавалось. Скоро, вероятно, повезут в тыл. Оттуда не сбежишь. А унтер знал за собой столько грехов, что не очень-то хотел попасть к русским в тыл, где другие пленные могут его опознать.
Унтера знобило. Он еще не просох.
Унтер исподлобья смотрел на рослого матроса. На поясе матроса нож. Этот бы нож в руки! Унтер в совершенстве владел этим оружием. Вспомнилось недавнее. Захватили в плен раненого красноармейца; унтер допрашивал его при солдатах, но ничего не мог добиться. Солдаты молча наблюдали его поединок с русским. Они, кажется, посмеивались. Тогда он показал твердость руки шюцкоровца. Он вырезал на спине этого красноармейца кровавую звезду!..
Хорошо бы в руки нож! Но руки скручены. Режет ремень, которым опутал его руки этот матрос. Секунда свободы — и он бросился бы через пролив к тому берегу.
Когда застучал моторный барказ с Хорсена, финны за мысом проснулись и открыли огонь по подходам к Фуруэну.
Ракеты осветили пролив и оба берега меловым светом. На дальнем финском посту зажегся прожектор. Его назойливый луч перебегал из бухты в бухту, обыскивая залив. Барказ жался к берегу, уклоняясь от огня и света.
Щербаковский готовил гарнизон к смене, чтобы минуты лишней не задержать барказ у опасного берега. Он приказал Желтову по одному провожать новичков на боевые посты и на ходу вводить в курс дела.
Взглянув на дрожащего унтера, Щербаковский спросил Богданова:
— Т-ак без штанов и п-овезешь к к-апитану?
— Что же, я ему штаны буду застегивать?!
Богданов развязал унтеру руки и брезгливо ткнул пальцем: поправляй. Унтер, косясь на нож за поясом матроса, стал не спеша застегиваться. Богданов отвернулся.
На заливе под обстрелом лавировал барказ с матросами. Прожекторы и снаряды преследовали его.
Барказ подходил к берегу.
Луч прожектора скользнул по берегу, на миг осветив Богданова, шлюпку, унтера, и тотчас вокруг зашлепали пули.
— Сашок! — донесся с барказа голос Богданыча. — Ты здесь?..
— Здесь я! — откликнулся Богданов на голос старого боевого друга.
Забыв об унтере, об опасности, Богданов бросился в воду, ухватился за нос барказа и вытянул его на песок Фуруэна.
С барказа спрыгнул Богданыч.
Богданов подхватил его, сжал и высоко приподнял над землей.
— С-силенка! — с завистью сказал Щербаковский.
Повернувшись к барказу, он скомандовал:
— Б-ыстрей, выт-ряхивайтесь. А то м-инометами начнут ч-есать!
Желтов бегом разводил вновь прибывших по острову. Он возвращался к берегу с товарищами, уходящими на отдых. Щербаковский объяснял что-то новому командиру. А Богдановы, не отпуская друг друга, перебрасывались отрывистыми и только им понятными восклицаниями:
— Такой!
— Ого!..
— И ты хорош!..
— А то как же…
— Папаша!..
— Семейство…
А унтер с презрением смотрел на русских: расчувствовались!.. Он видел — сейчас не до него! И рук на этот раз не связали.
Унтер спрятал руки за спину — пусть думают, что он связан.
Шаг за шагом унтер исподтишка приближался к воде.
«Бежать?.. Верзила этот нагонит… Нож! Дотянуться до ножа!»
Пружиня ноги, унтер прыгнул к Богданову.
— Полундра! — крикнул меньшой.
Богданов отскочил. Унтер резко свернул к заливу, в воду.
— Не тронь! Он живой нужен! — Богданов, отталкивая автомат меньшого, бросился в воду.
В два прыжка он настиг унтера, обхватил и потащил к берегу.
Унтер отчаянно отбивался. Но вырваться из железных объятий матроса он не смог.
Тогда он вспомнил про нож на поясе матроса.