Сокур увидел на перешейке тени — семь сломанных теней падало со скалы.
— Довольно про звезды, — он толкнул товарища, — доложи командиру: вижу семерых разведчиков.
— Семеро разведчиков у финской проволоки, — сказал в телефон Андриенко. Он накрыл голову шинелью и старался говорить возможно тише. — Лезут на свое минное поле. На ловушки Думичева.
— Пропустить и продолжать наблюдение, — ответил командир взвода.
Два комсомольца насторожились в окопе. Четыре глаза глядят в амбразуру: два черных — Сокура, два серых — его товарища.
— Семеро разведчиков у финской проволоки! — доложил командир взвода в штаб батальона. — Проход через вражеское минное поле закрыт саперами.
— Финская разведка переходит рубеж! — передали дальше в штаб соединения. — Слышим взрывы. Подрываются на ловушках.
«Начинают!» — понял Кабанов; он ждал в эту ночь штурма.
Сигнал шел дальше — к артиллеристам, на аэродром.
Кончилось затишье над просекой. Взметнулась позади окопа земля, и в лесу упала высокая сосна.
На финской стороне вспыхивали зарницы. Снаряд за снарядом рубили за просекой лес. Мины рвали проволоку на «линии Репнина».
Два бойца притаились в окопе. Над окопом в один ряд лежали бревна. Над бревнами камень, на камне хворост. Рядом ударила мина, хворост загорелся.
Дым затуманил звезды на небе. Стало душно, горько дышать.
— Выкуривают. — Андриенко вытер слезы и всем телом прижался к товарищу.
— Не выкурят! — прошептал Сокур.
Над амбразурой горела маскировка. Желтое пламя закрыло кругозор. В пламени мелькали фигурки людей.
— Два взвода перешли границу, — доложил командиру Сокур. — Маскировка над окопом сгорела. Разрешите в случае необходимости стрелять?
— Разрешаю.
Хворост над окопом догорал. Дымились камни, пламя стихало. Потянуло влажным ветерком с залива. Но тут в амбразуру ударила земля. Разорвалась мина, и землей забило просвет.
Сокур сбросил с доски шинель. Доской он пробуровил амбразуру…
Бледное небо светлело. Окоп окружали финские стрелки. Свободен остался только ход сообщений — путь в тыл, к своим.
— Отходить не будем? — спросил Андриенко.
— Останемся здесь, — ответил Сокур.
Они вышли из окопа и встали в канаве — спиной к спине. Каждый держал в руке по гранате. Один бросал вправо, другой — влево.
— Закрывай проход, — сказал Сокур.
Андриенко подтащил к канаве бревна. Бревно на бревно — и ход закрыт.
— Одни остались… — вздохнул Андриенко. — Может, помирать придется, Петро Трофимович.
— Поживем еще. Ты стой тут. А я пойду гляну в амбразуру.
Сокур и Андриенко отбивались вдвоем. На войне это называют круговой обороной.
В ту ночь Маннергейм приказал любой ценой захватить Ханко. Флотилия катеров пыталась прорваться в бухты полуострова. С запада и с востока шюцкоровцы атаковали батарейцев на островах. Авиация и артиллерия «Ударной группы» не жалели бомб и снарядов. Но нигде, за исключением перешейка, противнику не удалось перешагнуть наши рубежи.
Удар по перешейку был главным. В узкую горловину шли рота за ротой. На узкой полосе суши держались наши опорные пункты — по два, по три бойца в каждом.
Позади финских рот рычали моторы танков. У самой линии фронта они наткнулись на глубокий ров и повернули обратно. Пехота наступала без поддержки танков.
Финны применили тактику своих учителей — немцев. Они попробовали в карликовом масштабе скопировать и повторить на Ханко все гитлеровское наступление. Пусть русские задыхаются в дыму и огне. Пусть остаются позади, как остались за фронтом германских армий Либава или Брест. Вперед — ценою гибнущих взводов и рот! На материке еще достаточно резервов!
Финны обошли окоп Сокура.
У скалы постукивал финский пулемет. Каску Андриенко рикошетом задела пуля.
— Войди в окоп, — сказал Сокур.
Андриенко встал у выхода из окопа.
— Справа у скалы крупнокалиберный, — доложил Сокур по телефону.
Связь на полуслове прервалась.
Между скалой и окопом упал наш снаряд. Песок и осколки осыпали окоп.
Сокур досадовал:
— Сидим здесь, а поправить не можем…
Второй снаряд угодил в скалу. Захлебнулся пулемет. Одинокая лиственница полетела корнями вперед к заливу.
Сокур пожалел:
— Хороша была ловушка для «кукушек».
В окопе стемнело, в просветах исчезло небо: кто-то лег на бревна и застучал из автомата.
Андриенко схватил Сокура за руку: