Ганин луг

Раздался второй выстрел — громкий, страшный. Пуля чиркнула по траве совсем рядом.

— Папа, мама, помогите мне! — крикнула на бегу бабка Ганя.

Она свято верила, что души её погибшего отца и давно уже умершей матери находятся где-то рядом и не оставят её в беде. В трудные моменты своей жизни Ганна призывала на помощь не Бога, в которого верила, но никогда не видела и не знала близко, а своих родителей, которых знала, любила и всегда чувствовала их поддержку даже оттуда, из потустороннего мира. И помощь всегда приходила.

Третий выстрел прозвучал немного тише. Но на этот раз пуля прошла чуть выше головы. Бабка Ганя ощутила — скорей интуитивно — её секундное дуновение над темечком.

Старуха бежала изо всех своих сил, и расстояние от стрелка и до неё понемногу увеличивалось.

«Как в тот раз стреляет, — подумалось бабке, — и пули так же пролетают!»

Бежать было всё тяжелее и тяжелее. Уже часто и сильно колотилось сердце, чаще подгибались слабеющие ноги, перехватывало дыхание. Но страх, что полицай достанет её очередным выстрелом, толкал её вперёд и вперёд. Баба Ганя уже не петляла, она бежала по прямой и думала только о том, что фашист промахнётся и не попадёт в неё.

Ещё она думала о козе.

— Люська, где ты? — прошептала она, путая имена, вспоминая, что Люська — это была коза военного времени, а сейчас у неё — Анисья.

От Люськи до Анисьи сменилось более десятка поколений коз, и Анисья была уже дальним потомком той козы по кличке Люся.

Да какая разница! Коза должна уцелеть! Она не погибла во время войны от рук тех фашистов, не погибнет и сейчас от рук фашистов нынешних.

Четвёртый выстрел был ещё тише, и пуля прошла уже далеко. Но баба Ганя продолжала бежать. Она долго не могла остановиться и бежала скорее по инерции. Страх улетучился, и она вдруг поняла, что к ней пришла помощь от отца и матери, что они снова помогли ей.

Пятый выстрел её уже совсем не испугал, бабка Ганя твёрдо уверилась, что стрелок не попадёт в неё. Она замедлила бег и перешла на быстрый шаг. Она удалилась от опасного места уже на полкилометра, и, хотя дальность стрельбы была ещё достаточной для прицельной стрельбы, попасть в неё стало не так-то просто. Старуха продолжала быстро семенить, направляясь к центру луга, туда, где протекала речка. Там можно было укрыться в зарослях ивняка.

«Как в тот раз!» — снова подумала бабка. Ей казалось, что та история повторялась точь-в-точь. Только теперь пряталась на лугу не маленькая быстроногая девочка Ганька, а уже старая и сухонькая бабка Ганя.

Прозвучал шестой выстрел, но как-то неуверенно.

«Не попадёшь, гад!» — уже самодовольно подумала старуха.

Она не останавливалась и всё шла и шла к речке, к густым кустарникам, росшим по её берегам. Понемногу успокаивалось сердце, и дыхание приходило в норму. Всё-таки ещё достаточно крепкое здоровье сохранила баба Ганя.

«Только бы коза уцелела!» — думалось Ганне Панкратовне, о себе она совсем не беспокоилась.

Седьмой выстрел раздался уже издалека, и было понятно, что стреляет фашист скорей от досады.

Вот и река, и заросли.

Раздался ещё один выстрел. Мимо.

Наконец бабка Ганя остановилась и обернулась назад.

Стрелок был уже достаточно далеко, метров за восемьсот. Старуха приложила ладонь ко лбу и стала вглядываться в маленькую далёкую фигурку стрелявшего в неё негодяя. Тот стоял на взгорке возле своей чёрной машины, которая стала похожа на большую собаку, изготовившуюся укусить хозяина.

«Снайпер!» — баба Ганя ухмыльнулась и, повернувшись, нырнула в густой кустарник. Она знала, что здесь её уже никто не отыщет.

Человек на склоне пострелял ещё немного, уселся в машину и убрался восвояси.

10