Вот как получилось, что я оказался участником карательной экспедиции в одну из окрестных долин. Предполагалось, что мы уничтожим всех встреченных врагов, захватим все попавшиеся съестные припасы и подожжём оставленные без присмотра жилища.
Надо сказать, что наша часть экспедиции ушла совсем не далеко. Ганнибал остановил нас у первой же хижины. Сорок конников продолжили рейд, причём Главнокомандующий потребовал, чтобы они не лезли на рожон. Он хотел вскорости увидеть их целыми и невредимыми.
— Нам с Йадамилком нужно полечить голосовые связки, — говорит он непревзойдённому Карталону, исполняющему все поручения Ганнибала и отлучающемуся от Главнокомандующего лишь по строжайшему повелению последнего. — А ты, Карталон, съезди привези нам вина и мёду.
Всё это может показаться чистым капризом Ганнибала. Почему нам было не повернуть назад? Что мы забыли в покинутом жителями доме? Горячее вино мы могли пить где угодно. Всё войско находилось в пути. По меньшей мере четыре карательные экспедиции вторглись в соседние долины, дабы хорошенько напугать и примерно наказать разбойников и насильников. У них ведь тоже были свои слабые места: дома и очаги, жёны и дети, дорогая скотина. Может быть, Ганнибалу просто захотелось походить по деревянному полу? Лучшего объяснения я не нахожу.
Мы осматриваем дом, который, в отличие от большинства, стоит на каменном фундаменте. Мы не обнаруживаем ничего ценного и ни одной живой души. Мы с Ганнибалом усаживаемся за большой стол, только сначала Ганнибал несколько раз проходится взад-вперёд по комнате, и по походке видно, как он стосковался по деревянному полу. Двое солдат приносят дрова и разводят огонь. Когда мы остаёмся одни, Ганнибал самым своим сиплым голосом произносит:
— Теперь, Йадамилк, я уж тебя допрошу всласть. Раньше никак не получалось. Теперь у нас с тобой есть время друг для друга.
— Мне особенно нечего сказать, — смиреннейше отзываюсь я.
— Может, ты скажешь, как говорят двое моих греков, Сосил и Силен, которые перестали писать. Оба утверждают, будто писать больше нет смысла. Они не в состоянии обнаружить ничего, за что бы меня похвалить. Ни моя стратегия, ни моя тактика им не по вкусу.
— Какое нахальство! — сердито бросаю я.
— Значит, ты продолжаешь писать обо мне и о нашем походе?
— Естественно. Когда выдаётся свободная минута.
— Интересно было бы послушать какой-нибудь отрывок.
— Мои записи делаются наспех. Они отнюдь не готовы для чтения.
— Ты не жалеешь?
— О чём?
— О том, что присоединился к походу.
— Как у тебя язык повернулся! Конечно нет. Кстати, ты же приказал мне.
— Не пытайся снять с себя ответственность. Ты просто умолял взять тебя.
— Ложь!
— Решение было за тобой!
— Признаю.
Всё это время Ганнибал смеялся.
— Я действительно повелел тебе следовать с нами, — признает он. — Через тебя многое дойдёт до твоего отца, и я полагаю, ты захочешь...
Из-под пола донёсся душераздирающий женский крик, сразу следом за ним — мужской. Ганнибал вскочил со стула.
— Ага, значит, тут остались жители. Мы не заметили их, потому что не осветили все закоулки у нас под ногами.
И женщина и мужчина продолжают орать.
— Их что, приканчивают? — удивлённо спрашиваю я.
Ганнибал уже устремился вон. Я последовал за ним, только в более ленивом темпе.
— Тут роженица с мужем, — выкрикивает кто-то.
— Он лежит в куваде, — уточняет другой.
Не я, а Ганнибал знал, что такое «кувада».
— А, мужские роды! Ведите обоих сюда! — приказывает он.
— Они не могут ни ходить, ни стоять.
— Мужчине в этих случаях приходится не легче, чем женщине, — объясняет один испанец. — Он платит за своё отцовство муками в течение пяти дней и четырёх ночей. Его страдания столь же реальны, как и страдания матери.
Ганнибал пробрался между воинами, столпившимися у двери в каменный подвал. Я не отставал от него.
Женщина лежала на полу, корчась от родовых схваток. Она и муж орали один громче другого. Теперь они были вдобавок перепуганы нами. Мужчина схватил себя под коленями и скрючился, поджав ноги к самому подбородку.
— Мы прибьём тебя, если не унесёшь ноги подобру-поздорову! — выпалил стоящий рядом солдат.
— Распоряжения здесь отдаю я! — рявкает Ганнибал. — А я приказываю вытащить его на улицу. Женщину отнесите в дом.
Двое солдат схватили мужчину за руки. Тот не переменил позы, так и остался скрюченным, крепко держа себя под коленками. Солдаты подняли его, как поднимают большой котёл с ручками. Ганнибал склонился к мужчине и отчётливо произнёс: