— Это нам уже известно.
— В таком случае, зачем спрашивать? — осведомляется Синхал.
— Действительно, зачем? — говорит друид. — Если бы вы были нашими врагами, мы бы не сидели здесь.
— У вас есть шпионы среди приближённых Бранкорига?
— До нас доходят кое-какие сведения. У Бранкорига много недоброжелателей. Он удвоил число охранников вокруг своих палат и тем не менее боится оставаться там.
— Неужели он не доверяет охране?
— В настоящее время он не доверяет никому.
— Он собирается бежать?
— Едва ли. Скорее он хочет скрыться на несколько ночей.
— Ночей?
— Я знаю, вы исчисляете время днями, — поясняет друид. — Мы же исчисляем его ночами.
— Мы прошли походным маршем через Южную Галлию, и у нас осталось хорошее впечатление от кельтов. Однако мы торопились и не могли сколько-нибудь подробно побеседовать с ними. Что такое друид?
— Жрец.
— У всех ли кельтских племён есть друиды?
— Да.
— Много ли друидов?
— Стать друидом непросто. Полный курс обучения занимает не менее двадцати лет. Прежде всего друиду нужна хорошая память.
— Правда ли, что вы не полагаетесь на письменные тексты?
— При подготовке друидов мы стараемся не прибегать к письменным источникам. По нашему убеждению, буквы убивают слово, тогда как устная речь поддерживает в нём жизнь. Нельзя хранить знания в виде бездушных значков. Устное знание живёт и может обновляться с каждым поколением. Сберегая старое содержание, мы приспосабливаем его к новым условиям. Друид занимается отнюдь не только сакральными вещами. Мы также знаем законы и вершим правосудие. С нами советуются вожди и знать. Кроме того, мы сведущи в астрономии, летоисчислении, естественных науках и медицине. Именно мы передаём высокую культуру далее.
— Очевидно, вы очень могущественны.
— У нас есть и другие жрецы. Гутуатры, например, ведают молениями, а ватесы — это прорицатели, которые узнают волю богов и говорят, как нам следует поступать. Есть ещё...
— Известно ли друидам, сколько лет может прожить человек?
— Восемьдесят один год.
— А до какого возраста живёт олень?
— До двухсот сорока трёх лет.
— А дрозд, сколько живёт он?
— Семьсот двадцать девять лет.
— А орёл?
— Две тысячи сто восемьдесят семь лет.
— А лосось?
— Шесть тысяч пятьсот шестьдесят один год.
— А тис?
— Девятнадцать тысяч шестьсот восемьдесят три года, это воистину так!
— Тогда ты наверняка сумеешь ответить и на последний мой вопрос о природе. До какого возраста доживёт наш мир?
— До пятидесяти шести тысяч сорока девяти лет.
Ганнибал вместе с военачальниками весело смеётся над сим дознанием. Раз так, кельты тоже начинают смеяться.
— А теперь я, Ганнибал Барка, хочу спросить, что ваша сторона имеет супротив царя Бранка?
Синхал не просто изображает Ганнибала. Он даже называет себя его именем. «К чему эта шутка?» — дивлюсь я, продолжая внимательно слушать.
— Он не желает сражаться с аллоброгами, — отвечает друид.
— Почему он должен сражаться?
— Аллоброги — наши враги. Они захватили часть нашей страны. Искалеченная страна — всё равно что искалеченный царь.
— Значит, если бы князь Сеговаг получил власть, он бы начал войну?
— Да! И победил бы! — восклицает друид. — Князю Сеговагу не терпится повести наши отряды против аллоброгов.
При упоминании о Сеговаге сидевший посередине кельт сначала расплылся в улыбке, а затем втянул в рот свой пышный ус и принялся сосать его. Я догадался, что он и есть князь.
— Ты у каваров единственный друид?
— Нет. Просто в этой распре я встал на сторону Сеговага.
— Почему Бранкориг не хочет воевать?
— Он очень боится, как бы его не ранили. Куда бы ни шёл, везде окружает себя кольцом воинов. В палатах у него ратники в каждом углу.
— Он что, трус?
— Бранкориг боится смещения с трона. Раненый царь — раненая страна, здоровый царь — здоровая страна. В прошлом году у нас был неурожай и падеж скота. Царь, и только он один, отвечает за благосостояние народа.
— А в этом году как было с урожаем?
— Хорошо. Поэтому сейчас самое время выступить против аллоброгов и покончить с их вторжениями на наши земли.
— Ты хочешь сказать, что раненого царя смещают?