— Сегодня выдался хороший денек, — сказала она Сэрве в один из таких вторников.
— Почему?
— Ну-ну, не притворяйся, сестричка!
— И не думаю!
— Уж не хочешь ли ты сказать, что сегодня самый обыкновенный день?
— Для тебя, может, и необыкновенный…
— Если уж честно говорить, день был удачный для нас обеих, разве нет?
Сэрва не отвечала. Она подумала, что подруге лучше бы помолчать. Можно ведь обо всем поговорить и по дороге, когда пойдут вдвоем через лес.
День был облачный. Казалось, ветер дует одновременно со всех сторон, сотрясая ветви деревьев и заставляя шептаться кусты. Сэрва еще утром хорошенько вымела двор новой метлой, но теперь ветром несло мусор отовсюду. Двор Джато со всех сторон окружен был низким кустарником, который постепенно становился все гуще и выше, переходя в лес. Джато давно уже ушел из дома, прихватив бутылку джина: у него вошло в привычку каждый день уходить в холмы. С вершины одного из них, говорил он, можно видеть колонны рабов, которых гонят к парому.
А во дворе его между тем подружки продолжали болтать. Сэрва, младшая, сидела на низенькой скамейке, а Ламиль стояла над ней, искусно заплетая бесчисленные косички, разделяя волосы Сэрвы артистически размеченными рядами.
Ламиль заговорила снова:
— Ты ведь весь кенке продала?
— Да.
— И считаешь, день не был удачным?
— Если ты об этом, то да, он был удачным, — улыбнулась Сэрва.
— Конечно об этом, сестричка, конечно об этом. Неужели ты могла подумать, что я имею в виду этих бойскаутов?
Сэрва состроила гримаску, притворяясь, будто подружка слишком сильно потянула прядку волос.
— Бойскауты? Эти мальчишки с побережья, в зеленых рубашках и кепках? Ты о них?
— Точно!
— Они весь рынок обошли, от лавки к лавке. Тоже мне работа! Топать сюда от побережья только затем, чтобы разбить лагерь на Анкобре! Бездельники, только и знают, что бродить по деревне да по лесу. Чего им тут надо?
— Ну, тебе-то, по-моему, как раз известно, чего им надо! Они ведь от тебя и не отходили почти что… Целый день около тебя провели. А… один из мальчиков и после других остался, правда ведь? Да какой красивый! Или, может, он тоже кенке покупал?
— Не говори глупостей, Ламиль! А я, думаешь, не заметила, как ты пересмеивалась с этим длинным, а?
— Да, мы с ним хорошо посмеялись. Между прочим, он спросил, как меня зовут.
— И меня тоже. Тот, который около меня стоял…
— И где я живу.
— И меня!
— И знаешь, я объяснила ему, как сюда пройти… — призналась Ламиль.
— Как, сестричка, зачем? А я отказалась.
— Почему?
— Потому что не захотела, вот и все.
— Ну, это твое дело. А я вот объяснила. Его зовут Джек. И он обещал взять с собой того, что стоял у твоего прилавка, и придет сюда вечером.
— Что ты говоришь?! — воскликнула Сэрва, вскочив со скамейки. — О боги!
— Не будь ребенком, Сэрва.
— А как же отец?
— Что-нибудь придумаем, сестричка. Ну-ка садись, а то не успею прическу твою закончить.
Ламиль сумела уговорить подругу, что ничего страшного не случится, если парни к ним зайдут. Такое бывает раз в жизни, твердила она. Ведь все девчонки мечтают выйти замуж за парней с побережья и жить, как живут белые.
Девушки приготовили ужин к тому времени, когда Джа-то вернулся с холмов. Все вместе они поели, и Ламиль стала собираться домой.
— Мы тебя проводим немного, дочка, — сказал Джато, когда Ламиль прощалась. — Когда, говоришь, отец твой вернется от больного из Анкобры?
— Еще до заката, — ответила она.
— Это хорошо.
— Можно мне попросить вас о чем-то?
— Конечно, Ламиль, говори!
— Сегодня около дома главного жреца музыка и танцы, — начала Ламиль, заглядывая в лицо Джато. — Мне очень хочется, чтобы Сэрва пошла туда со мной, отец мой.
Джато задумался:
— Это ведь кончится очень поздно?
— Может быть.
— Может быть… Ну ладно. Тогда Сэрва пусть у тебя заночует.