Его сразу же поразила тишина. Больных, как обычно, хватало, однако было необычно тихо, даже стоны звучали приглушенно. Вряд ли потому, что именно сегодня сестрам посчастливилось утихомирить плачущих детишек и воркующих над ними матерей. Кваину не стал доискиваться причины, главной его заботой было поскорее добраться до кабинета и начать прием. Он так и не заметил ничего особенного, пока не услышал оклика.
— Эй, друг! Доктор! — Он сначала не понял, что это адресовано ему. Обернулся. Перед ним, держа наперевес ружья с примкнутыми штыками, стояли два солдата.
У Кваину замерло сердце. Он бросил взгляд на дверь своего кабинета, в которой, громко скрипя сапогами, появился капрал.
— Эй, вы! Продолжать! Встать — сесть! Встать — сесть!.. — Вот когда Кваину увидел еще двух солдат, муштровавших нескольких его подчиненных. Среди них были фармацевт Менза, толстый господин Гиэба — старший медбрат, и еще несколько мужчин и женщин в белых халатах, которые по команде приседали и поднимались, держа руки за головой. Он взглянул на больных, молча сгрудившихся под навесом.
— Доктор, который час? — Эти слова произнес человек, тоже появившийся из дверей кабинета. На человеке был прекрасно сшитый офицерский мундир, хотя доктор Кваину не мог определить его чин. Он так и не научился разбираться в звездах и просветах на погонах, они ничего ему не говорили.
— Восемь двадцать, — ответил он, взглянув на часы.
— Это у вас называется восемь часов?
— Я бы пришел раньше, но…
— Вас с семи ждут пациенты, а вы позволяете себе дрыхнуть допоздна! Являетесь на работу вразвалочку!
— У меня машина…
— У него машина! Граждане нашего государства больны и ждут, а он тут разговоры разговаривает! У него, видите ли, машина!
Кваину не знал, что и сказать. Он услышал чей-то стон: видимо, кто-то из больных, ожидавших под навесом, не смог удержаться. Посмотрев в ту сторону, он увидел, как под яростным взглядом солдата мать пытается успокоить дрожащую в ознобе девочку. Нерешительно он шагнул к навесу и остановился, чуть не наткнувшись на штык, направленный прямо ему в живот.
— Но, господин офицер, я только хотел…
— Вы… Это из-за вас страна теряет незаменимых людей, — произнес офицер, не взглянув на девочку. — Вы жиреете на казенных харчах, а дела не делаете; вы презираете своих больных, хоть некоторые из них вам не то что в отцы — в деды годятся, а все потому, что у вас диплом в кармане…
— Господин офицер, больные… девочка… мы зря теряем время… больные…
— Зря теряем время? А ну устройте ему разминочку!
Солдат заколебался, не уверенный, правильно ли он понял приказание.
— Но… — Доктор Кваину развел руками.
— Разминку ему!
Возмущенный доктор Кваину шагнул было к кабинету, но остановился, почувствовав, как в спину ему уперлось острие штыка.
— Руки вверх! — сказал капрал. Кваину нагнулся, чтобы поставить чемоданчик и положить халат у стены, рядом с дверью кабинета. — Отставить! Вещи держать! Руки вверх! Кругом, быстро, строевым шагом, марш! Левой — правой, левой — правой…
Шарлотта, медсестра, услышала что-то неладное еще издали, слава богу, прежде чем дошла до ворот больницы. Навстречу ей попалась Беа, без халата, с сумкой в руках.
— Разве ты не на дежурстве? Ведь тебе с восьми тридцати дежурить в мужском отделении, — полюбопытствовала Шарлотта.
— М-м-м, сестричка, — ответила Беа, — разве не слышала, что творится в больнице?
— А что там? — У Шарлотты все сжалось внутри. Она осторожно положила руки на заметно выросший живот.
— Говорят, пришли военные и муштруют господина Гиэбу и медсестер.
— Неужели самого Гиэбу? Старшего? Не может быть!
— Очень даже может! Это мне матушка Яро сказала. Она ведь продает апельсины у самых больничных ворот.
— О господи! Что же ты будешь делать?
— Попробую пройти без халата, прямо в платье. Халат у меня здесь. — Беа похлопала по сумке рукой.
— Эй, уважаемая сестрица! — Возглас женщины, выбежавшей из-за угла, заставил обеих вздрогнуть. Шарлотта узнала ее — они жили рядом, в одном квартале.
— Что вы здесь стоите? Идите скорей! Посмотрите, как солдаты муштруют вашего доктора!..
— Доктора?! — в один голос воскликнули сестры.
— Как же звать-то его? А, ну да, доктор Кваину, молодой такой, у него еще машина — «вольво».