Может и так. Контора вредная и лживая, но планы их совсем за гранью: ядерную бомбу создавать, тут ни в какие ворота не лезет. Когда меня привезли в этот кабинет, я думал, Кассин кликнет экзекуторов, и мое жидкое тело опять будет предано пыткам. Следак орал невесть чего, потрясая книжкой так, что я боялся — порвет в сердцах, а «Майкапмф для чайников» — гордость библиотеки Шэлтеров. Но когда я ему рассказал, как подменил содержание папки «Шоу-стройкомплект» и сбросил документы в шахту лифта, он сделался довольным, как чемпион на пьедестале, посмеялся, с восхищением хлопал меня по плечам, приговаривая: «Ну, Алек! Ну молоток! Не ожидал, не ожидал. Круто!».
Потом он рассказал, как служба опеки взяла под наблюдение грузовики «Шоу-стройкопмлекта». Все на первый взгляд понятно, однако же ж в один момент приборы засекли на одном тонаре высокую радиацию. Сначала думали, что перевозка редких элементов — урана, например, но потом эксперты с высокой вероятностью определили «греческий огонь». Все в шоке! Поставили в известность министерство, стали ждать указаний. А тут звонит Хельмут и сообщает: груз с бомбой следует в город. Не на полигон, не к чертовой матери куда подальше, а к жилым массивам. Кассин берет ответственность. Он принимает решение — задержать. Брать обслугу, по необходимости стрелять на поражение, фура не должна заехать в город! Операцию провели. Грязная бомба в фургоне. Эксперты установили потом, там площадь поражения ой-ей-ёй! А в навигаторе — микрорайон «Победа», там все кучно: жилье, школа, больницы, концертная площадка, магазины. Если бы рвануло… И что любопытно, Алек, что любопытно пятеро работников той фирмы сопровождали «греческий огонь», знаешь, как они выглядели? Босые! С ленточками в волосах! Понимаешь, что это значит?
Я понимаю, как не понять? Босоногие парни оставляют под камерами свой грузовик. Потом — взрыв. Запись предъявляют обществу, там отчетливо видно, как чедры с ленточками сообразили теракт, это уже нападение, и народ в едином порыве просит у президента очередной войны. Только теперь уже ядерной.
— Тоже что ли коньячку дерябнуть? — вопрошает Хельмут.
— Ты за рулем.
— Когда это останавливало? Мы с мотоциклом друг друга понимаем…
Входит Николай Анатольевич в сопровождении мрачного офицера, сияющего погонами.
— Это следователь Петерс, а это — тот самый Шэлтер, оказавший неоценимую помощь в поимке преступной группы, — Кассин сияет ярче погон, окон и лампы.
Петерс сел за приставной столик, положил перед собой аппаратуру и пригласил:
— Подходите, сожитель Шэлтер.
— Зачем?
— Будем оформлять заявление.
— Какое заявление?
— О похищении.
— Что вы? Не было никакого похищения. В чем вопрос, не понимаю. Никаких заявлений подавать не собираюсь.
Все трое довольно долго сверлили меня взглядами, потом Петерс аккуратно собрал камеры-диктофоны.
— Вы тут между собой договоритесь сначала, — сказал он и пошел к выходу. — Я у себя.
— Что за дела? — спросил Кассин, когда за Петерсом закрылась дверь.
— Объясни, что к чему? — добавил Хельмут, освобождая место для Анатольича.
Что тут объяснять? Устал. Лишних проблем не хочу. Достало все.
— А я понимаю, — сказал Кассин.
— Бабенка? — догадался Брух.
— Не хочет вдову впутывать, выводит ее. Герой же ж! Как до сих пор Корифеем не стал?
— Может так оно и лучше, Анатольич? — Бруху было по уху. — Петкович и так плотно присядет. А документы просто нашлись при обыске. Машина госпромовская, так что железно. Показания тех козлов из фуры… нормально.
Я их слушаю и думаю, что Анна, Анечка не должна мараться в этой грязи. Если бы я знал! Если знать о теракте и его пресечении, никогда бы не стал искать эту папку. А так — Аня в деле. В их уголовном деле. В политическом. Уехать бы ей… нам. Не знаю. Как же все это мерзко! Ведь эти бравые стражи порядка не войну предотвращают! Я это понял по многим обмолвкам. Они атакуют своих конкурентов. Тупая борьба за власть.
— Откровенно говоря, — после раздумий сказал следователь. — Кольцова-Смит особо и не нужна. К тому же ж не надежная она. Алек! Пусть так. Воркуйте, голубки.
— Я тогда пойду?
Уйти не получилось. Без стука в кабинет зашел еще один старый знакомый, консьерж Пригорин. Он быстро огляделся, высунул голову в коридор и крикнул кому-то: «Здесь». В дверях солидно появился средних лет человек, матрично завернутый в кожаный плащ.