Лиза обернулась настолько стремительно, что я даже упустил момент, когда в её руке появился направленный в грудь говорившего, пистолет.
— Ну, всё-всё, Пчёлка. Оценил я. Успокойся. Хорошо хоть канава глубокая, так бы мозги мне на раз вышибла.
Перед нами, весь в земле и глине, стоял Маротов. Перепачканное лицо, руки в известковом налете, до пояса измазанный песком комбез. Страшила, одним словом. Висевшие на одежде и застрявшие в волосах, колючки и вовсе делали его похожим на какого-то огромного, взъерошенного ежа из детских книжек, однако, не смотря на плачевный внешний вид, сержант самодовольно улыбался.
— Жан, твою ж то…! — Лиза нервно выдохнула, — а предупредить нельзя было?
— Прости, дорогая, думал письмо тебе чиркануть, но бумаги у немцев не оказалось, — он вдруг резко к нам повернулся, — хватайте стволы, хлопцы, в атаку сейчас пойдём.
Идея, мягко говоря, выглядела бредовой. В нашем случае рвануть вперёд, на многократно превосходящих по численности немцев, лишившись защиты стен, равносильно самоубийству.
— В своём уме? Какая атака? — Оса выразительно у виска покрутила.
Как ни глянь, шутка со стороны Маротова вышла глупой.
— В обычную. По флангу.
— Жан, хорош девку стебать, — не выдержал "Паук", — не смешно уже. Уймись. Без помощи партизан нам отсюда не выбраться.
Маротов не согласился, ободряюще похлопал его по плечу.
— Будет тебе помощь, тарантул. Через пару минут тут град выпадет, тогда и рванём.
"Паук" глянул на разведчика с таким видом, словно того только что выпустили из психушки. Знойное лето. Сушь такая, что земля под ногами плавится. Кроме докучливых насекомых и нещадно палящего солнца в небе ни тучки не наблюдается. Тимановский открыл, было, рот, желая что-то сказать, однако Жан не дал. Вмиг став серьёзным, деловито продолжил.
— На подъезде к городу колона с немцами. С пригорка за башней хорошо видать. Машин восемь насчитал. Как и думал, валить сейчас надо. Иначе закроют нас здесь. — Жан поманил меня пальцами, — пошли, командир, что расскажу.
Миновав несколько заваленных различным хламом комнат, мы остановились напротив прикрытого ветками, свежевырытого лаза. Подкоп под стеной вышел не слишком широким, однако одному протиснуться в него было вполне по силам.
— Плечо как? — спросил я, едва мы остановились.
— Забыл уже, — отшутился боец, хотя было заметно, что рана здорово его беспокоит. — В городе фрицы пакость какую-то затевают. Крики по дворам, людей на площадь гонят. Видать по наши души. Не иначе удумали что. Я тут недалече поколдовал маленько, должно получиться. Пока гансы основательно не приготовились, можно вырваться. Вы как хлопки услышите, к немцам двигайте.
Он указал на противоположную оврагу сторону.
— А я, стало быть, отсюда зайду.
Постепенно до меня стал доходить замысел сержанта.
— Колонча?
— Она родимая.
— Направил?
— Трижды, — улыбнулся Маротов.
В том, что Жан, если взялся, выполнит всё в лучшем виде, сомневаться не приходилось. Как подрывнику, равных ему, среди разведчиков, не было.
— Молодец.
Я крепко обнял друга.
— Не, ну молодец, не молодец, одно дело. Для ушей музыка, конечно. — Боец разочарованно поджал губы. — Только вот во фляге от этого не булькает.
Где бы ни находился, Жан никогда не упускал возможность получить свои боевые сто грамм.
— Будет тебе спирт. — пообещал я. — Исполни только.
Маротов поморщился ещё сильнее.
— Обижаешь, командир. Когда я тебя подводил?
Хлопнув по плечу, он вернулся к своему лазу.
— Что он сказал? — едва приблизился, Оса обратилась ко мне первой.
— Ждём. Как башня кивнёт, атакуем.
— Вот же, проныра, — то ли восхищаясь, то ли осуждая сержанта за неоправданный риск, сказала она.
Правда, пляшущие в карих глазах огоньки выдавали девушку с головой. Лиза была довольна.
Не успели мы рассовать по карманам оставшиеся боеприпасы, как в нижней части пожарной башни произошёл взрыв. Строение дрогнуло в первый раз, однако в границах своих сохранилось. Заряд оказался маломощным, поэтому особого вреда конструкции не нанёс. Из каменной кладки, с левой её стороны, вылетел десяток кирпичей, осыпалось несколько ветхих перекрытий, но, качнувшись, колонча выстояла.
Второй хлопок вышел сильнее. Он выбросил на землю ещё дюжину опорных камней, только теперь уже справа от нас. А третий заряд сработал по центру. На этот раз взрывчатки оказалось достаточно для того, чтобы в основании каланчи появилась здоровенная, оскалившаяся рваными краями дыра. Словно раздумывая, куда ей падать, башня ещё какое-то время оставалась в вертикальном положении, а затем медленно накренилась в сторону траншеи с немецким миномётом. Грамотно лишая конструкцию опоры, Маротов срубил каменный ствол, как опытный лесоруб дерево. Однако, самое неожиданное хитрец на потом оставил.
Как только пожарная вышка стала валиться набок, раздался четвёртый, самый мощный из всех, взрыв. На сей раз несколько тротиловых шашек оказались заложены вверху кирпичного колоса. Ударная волна раздробила кладку и та, разлетевшись тысячью мелких осколков, устремилась на головы расположившихся внизу немцев. Каким образом раненный Маротов сумел заложить заряд настолько высоко, оставалось только догадываться.
— Вперёд!
Едва последние кирпичи рухнули на землю, мы бросились в бой. К нашей радости фрицам теперь было не до стрельбы. Ошеломлённые неожиданной атакой сверху, они всё ещё пытались прийти в себя. Кто-то стоял на коленях, кто-то, пребывая в полной прострации, ползал по дну траншеи, многие просто держались за головы. И над всем этим сумасшедшим бедламом раздавались громкие, чередующиеся с отборными проклятьями, стоны.
Внезапно справа от нас длинным матом огрызнулся немецкий MP. Стремясь наверняка поразить свои цели, он явно боекомплект не экономил. Очередь легла прямо мне под ноги, и в последний момент, среагировав, я лишь чудом избежал гибели. Часть траншеи, откуда вёлся огонь, пострадала меньше других, поэтому враг там успел уже оклематься. Не сбавляя темпа, "Паук" активировал одну из гранат и мягко забросил на огневую позицию. Секундная задержка, затем взрыв. Волна выбросила наружу пробитый осколком гранаты поясной термос и немецкую каску с оборванным, развалившимся на части, хлястиком.
Я спрыгнул в траншею первым.
— Прикрой, — команда Лизе.
На пяти первых метрах сопротивления не последовало, а далее отыскался, заваленный грудой битого кирпича, миномётный расчёт. Самого "sGrW-34" на месте не было. От оружия остались лишь диск основания, да торчавшие наружу опорные лапы. А вот один из гранатомётчиков оказался жив. Направив в нашу сторону автомат, он без промедления надавил на спуск.
Не знаю, как вышло, только я стал двигаться вправо на долю секунды раньше, выпущенной по мне очереди. Словно почувствовал, что сейчас сделает противник. Интуитивно отклонился, в ответ, также нажав спусковой крючок. «Люггер» в моей руке огрызнулся, привычно дёрнувшись дважды.
Жгучая, заставившая сжать зубы, боль на лице и содрогнувшийся от попадания пули немец. Я зажал щеку ладонью и почувствовал, как сквозь пальцы потекла тёплая струйка крови.
— Ван! — вдруг закричала Оса, что есть силы, толкнув меня на землю.
Надо сказать, сделала она это очень вовремя. Вспарывая песок, по позиции, где только что находился, прошлась автоматная очередь. Лиза повалилась на спину следом и, сведя прицел, выстрелила куда-то поверх моей головы. В следующую секунду с бровки траншеи к нам в ноги рухнул немецкий ефрейтор. Честно признаюсь, его я попросту не заметил.
— Спасибо, — кивнул девушке.
— Ты ранен?
Она стремглав бросилась ко мне.
— Пустяки. Приласкало всего лишь. Дыхание смерти. По приметам, жить теперь долго буду, — я ободряюще ей улыбнулся.