Ещё и ещё раз.
Не обращая внимания на всё новые, вспарывающие землю над головой выстрелы, теперь я различал впереди лишь одну цель — наполовину разбитый, выделяющийся среди прочих рухнувшей внутрь крышей, дом. И чем ближе тот становился, тем всё более, остервенелыми были мои попытки.
"Врёшь, тварь. Раньше дёргаться надо было. Просрал ты момент, — с издевкой подумал я об охотящемся за нами снайпере. — Теперь уже не возьмёшь".
Новый рывок.
И ещё один.
За ним финальный.
Протиснувшись сквозь разрушенные прямым попаданием снаряда стены, я втащил за собой Лизу и тут только обессилено рухнул на пол.
17
С этим заданием с самого начала всё пошло не по плану. Ошибка при выброске, потеря связного, затем гибель Гулычева, мёртвые сотрудники "Аненербе". Ранение Воложиной стало последней каплей. По всем расчётам на подавление снайпера патронов в рожке должно было хватить.
Но даже сейчас, очутившись в здании, я понял, что череда преследующего нас невезения продолжилась. Дом, в который мы так стремились, оказался лишь видимостью защиты. Рухнувшая внутрь крыша потянула за собой одну из опорных конструкций. Поэтому часть боковой стены в том месте, где та крепилась, напрочь отсутствовала, и, стоило немцам сменить позицию, мы явимся им как на ладони.
Мысли о передышке необходимо было оставить, собрать волю в кулак и двигаться дальше. Найти убежище получше, а там уже обустроить оборону. Только сначала рану Лизе перевязать. Остановить, наконец, сочащуюся оттуда кровь.
— Ну, всё, пчёлка, теперь в безопасности, — ей не обязательно знать подробности, — сейчас починим царапину твою.
Достать из внутреннего кармана тонкую коробку с НЗ не трудно. Трудно сделать то, что должен. Пальцы отыскали внутри аптечки рыболовный крючок, привычно проверили на прочность, привязанную к нему лесу. Часть стандартного набора диверсанта, в трудные времена позволяющая себя прокормить.
Снасть, правда, не простая, не только чтобы рыбу ловить. Те, кто в теме, знают, что цевьё здесь плоское, особым образом загнутое, не создающее препятствий в таких случаях, как наш.
— Потерпеть нужно, — я склонился к самому лицу девушки, — ты сильная у нас. Справишься. На вот, возьми, всяко, лучше, чем ничего.
Я поднял с земли прочную, обломанную взрывом ветку, очистил её от пыли и поднёс ко рту раненой. Когда требуется по-настоящему собраться, выдержать нечто невыносимое, подобные вещи здорово помогают. Закусываешь древко до хруста в зубах и та, основная боль, на миг стихает. Мозг видимо на новый очаг реагирует, переключается как-то. Обман, конечно. Только в подобные минуты, на что угодно пойдёшь, лишь бы мучения свои уменьшить.
Воложина же не послушалась. Упрямо головой мотнула. Либо не посчитала нужным, либо просто не хотела передо мной слабой выглядеть. Глупая, о силе её я и без этого знал.
Крючок вошёл в разорванные ткани легко. Оборот, протяжка и леса стянула края. Пока не плотно, оставляя меж ними пространство. Здесь осторожность главное. Важно не пережать. Иначе навредишь больше.
— Оставь меня… командир. Пустое… это. — Оса попыталась отвести руку с "иголкой", — сам уходи.
Второй стежок лёг лучше. Зафиксировать, и ещё парочку. Благо немцы пока не беспокоили. Поняв, что нас теперь не достать, переключились на "Паука" с Жаном.
— Сам не могу. Когда выходили, задачу особую получил.
В глазах девушки появилось некое подобие интереса.
— … какую?
— Агеев приказал живой тебя обратно вернуть. В школу комсостава поедешь. В Москву.
Правда была половинчатой. Полковник действительно говорил о чём-то подобном, но кандидата ещё только предстояло определить. Когда вернёмся. Соврал, получается. Хотя какое это сейчас имеет значение? Бороться за её жизнь можно любыми способами.
Воложина качнула головой.
— Не сдюжу… теперь.
— Теперь нет, — согласился я, — а леса вот, закончится, сдюжишь. Смотри, как ладно выходит. И крови уже почти не видно.
Финальный прокол также особенный. Важно рассчитать расстояние, которого бы на длинный стежок хватило. И петлю на конце оставить, чтобы всю рану затем стянуть.
— Ну, всё. Теперь лучше чем раньше будет.
Я наложил сверху повязку, связал тесёмки и погладил разведчицу по голове.
— Молодец, Воложина.
За время операции та даже не застонала. И лишь прокушенная до крови губа, выдавала её истинное состояние.
Когда закончил, в дальнем углу дома послышался шорох. Слабый. Едва различимый. Как будто кто-то ползти пытался. Кто именно не видно пока, только вот к нам так просто не подобраться. Пол усыпан валяющимся повсюду мусором. Крыша рухнувшая, доски, кирпич острыми краями битый. Хлам такой, что, приблизится, незаметно не выйдет.
Отстранившись от Лизы, достал свой ДН и приготовил к выбросу новое лезвие. С учётом потраченного на Дитриха, оставалось три.
Тот, кто к нам сейчас подбирался, осторожно действовал. Либо понял, что обнаружен, либо выжидал удобной для атаки минуты. Огнестрельным пользоваться, явно не станет. Рискованно. Сразу цели не поразишь, а себя в таком разе, в миг, обозначишь. Да и не знает он, ни где мы вошли, ни в каком конкретно теперь состоянии. Ранения, они ведь разными бывают. С иными долго ещё сопротивляться можно.
Раз затаился, скорей всего ближе полезет. Только не прямо сейчас, а погодя чуть, когда снаружи стрелять начнут. И ползти будет не через центр, а справа. Там, где мебель, разломанная в кучу свалена. Шкаф вон тот обветшалый, как раз гостя незваного от нас скроет.
Ладно. Решил поумничать. Поиграем тогда.
Я наклонился к Лизе и приложил к губам палец.
"Тс-с-с."
Затем обозначил направление, дважды вильнул ладонью, изображая быстро плывущую рыбку, и неопределенно качнул головой.
"Не ясно сколько."
Дважды повторять не пришлось. Даже на грани жизни Оса оставалась прежней. Её рука потянулась к оружию, вот только сил справиться с ним уже не осталось. "Люггер" пришлось взводить самому. Щелчок предохранителя и палец девушки коснулся спусковой скобы. В крайнем случае, лёгкой добычей не станет.
Стараясь не беспокоить валяющиеся вокруг груды камней, переместился метром левее. Отсюда комната просматривалась лучше.
Какой бы путь немец не выбрал, ему однозначно придётся протиснуться сквозь лежавший в проходе шкаф. Шифоньер скорее. Дверцы тонкие. В толщину не более нескольких миллиметров. При хорошем раскладе лезвие стропореза такие, без труда пробьёт. Мощности пружины должно хватить. Ну а там уж до фрица добраться труда не составит. Пускай ползёт. Как поравняется со шкафом, встретим. Главное с моментом не прогадать.
Внезапно хлам в углу пришёл в движение. Поднимая облако пыли, ломаная мебель вдруг зашевелилась. Упал на бок старый комод, отлетел в сторону, обтянутый линялым бархатом стул без спинки, и над растревоженной кучей мусора показалась голова Тимановского. Белая. Словно в мучной пыли. Вращая глазами, солдат оценил обстановку и безошибочно определил наше укрытие.
— Командир? — позвал осторожно.
С облегчением выдохнув, я поднял вверх руку. "Паук" в два перемещения оказался рядом.
— Твою ж то…, — едва взглянув на Лизу, выдохнул он.
Точно. Хвастаться нам было нечем. К этому моменту Оса уже потеряла сознание. Дыхание едва различалось, пальцы разжались, и пистолет мягко выскользнул из них на пол.
— Мы видели, как её зацепило, — Тимановский снял с пояса фляжку, — только не думали, что так сильно.
— Снайпер. В доме напротив.
Я приподнял раненой голову и осторожно смочил сжатый в немом упрямстве рот. Коснувшись губ, вода на миг сгладила спекшуюся кожу, прозрачной лентой скользнув по щеке, упала на землю. Рассыпалась. Окружив себя лёгкими фонтанчиками пыли.
Лиза не реагировала. И это было по-настоящему плохо. Истратив резервы, организм попросту отказывался бороться.