— Что вам ещё рассказать?
— Давно ты там был, Гран? — спросил Анжей, сделав очередной толчок шестом.
— Да.
— Это всё, что ты про это расскажешь?
— Да.
Тут девочка-Овечка издала странный звук, словно бы крик, и тут же заткнула себе рот ладонями. Все с удивлением поглядели на неё.
— Ты чего, Анна? — спросил её брат.
Овечка горячо замотала головой.
— Нет-нет, ничего, мне просто глупая мысль в голову пришла.
— Какая?
Она неуверенно поджала губы, вцепилась в прядь волос, переплетая её и, смотря только на локон, пробормотала:
— Ну а вдруг… Просто Гран целую вечность их не видел, а любые наши контакты с существами оказывались… э… в общем, до всех уже добрались Красные Псы, а вдруг до них тоже.
Гран опешил. Эта мысль ни разу не пришла ему в голову, а вот теперь всё же добралась: а что, если?..
В тревожное предчувствие вмешался страх, и ощущение было настолько поганым, что Гран забыл, что на скамейке надо балансировать и чуть не упал вниз на самое дно, но кое-как удержался.
Анжей с другого конца лодки кивнул:
— Я уже думал об этом, да. Конечно, это будет печально, если мы опоздали, но всё же, надеюсь, это не так. А если это и так… Калахут огромен. Мы непременно найдём помощь.
— Давайте надеяться на лучшее, — сказала ведьма.
— Не, давайте не будем, — возразила Овечка. — Давайте лучше надеяться на худшее, а потом радоваться, что ошиблись.
А Гран ничего не сказал: он страстно желал отвлечься от поганого чувства и тревожных мыслей. Вот если бы ещё оставалось вино! Но оно закончилось, значит, залить голову не получится.
Он опустил звёздную ладонь в воду и цветы ласково погладили его по руке своими верхушками. Совсем как на острове Цветов, когда идёшь сквозь поле, далеко-далеко, через васильки, гортензии, тюльпаны, астры — миллионы лепестков. И лето, вечное лето.
А здесь зима. Толку в этой зиме? Первые дни интересно, потом становится тоскливо: небо серое, земля серая.
В воде мелькнуло его отражение: его глаза, серые как зимнее небо.
За плечом появилась ученица, высунула нос к самой воде, скинула капюшон шрема, поймав капли моря на золотистые волосы.
— Гран.
— М?
— Как думаешь, я смогу научиться чему-нибудь у Крылатых?
— Ты можешь научиться чему-нибудь у кого угодно.
— Ну да, но я имею в виду ворожбу.
— Не думаю, что они станут тебя учить, им не особенно интересно учить. Но они позволят наблюдать за собой, ты и наблюдай, это лучшее, что можно там сделать.
— Иногда мне кажется, что и тебе не особенно интересно учить, — сказала она с обидой в голосе.
— Нет, не особенно интересно, но ты же не спросила об этом меня, когда назначила учителем.
Она слегка отодвинулась, тщетно пряча уязвлённость за волосами.
— Тогда чего ты со мной возишься?
— Просто так.
Ведьма хотела сказать что-то ещё: брови нахмурила, приоткрыла рот и даже издала первый полузвук, но затем промолчала. Посмотрела вниз. Затем снова на него.
— Как выглядит остров?
— У тебя есть цветы, спроси у них, а не у меня. Они же говорят с морем.
Она снова посмотрела вниз: в руках был лепесток цвета заката.
— Да, я и спросила. Конечно, он мне не ответил словами, но я словно бы увидела, — она показала на веки, — вот тут. Как картинка. Белый остров, с тополями. Да, ты сказал, что он белый, но не говорил про тополя, вот я и хотела спросить, есть там они или нет.
— Есть. Полный остров тополей.
Ученица просияла.
— То есть, у меня получилось?
— Конечно. Разве ты не могла это раньше?
— Нет! Нет, только гадая могла выхватывать какие-то картины, но не знала, сбудутся ли они. А когда гадала на себя, вообще ничего толкового не выходило, поэтому и не проверить. А тут! Я же просто сосредоточилась на цветке, на каплях моря, и словно стала ими! — она хлопнула в ладоши. — Как здорово!
Такие вещи были совершенно обыденны для Грана: король острова обязан чувствовать весь остров, поэтому радость ученицы была от него далека. Но в момент её радости Свет, горевший у неё под ребрами, зажегся так ярко, что баша скрутило.
Это был вечный голод.
Игнорируя девушку (а она что-то ещё говорила, точно говорила, но какая разница, кому вообще это нужно?), подошёл к Анжею.
Анжей горел всегда так ярко, словно был Маяком, и одно присутствие насыщало.
Гран сел рядом, закрыл глаза.
Да, так лучше, так спокойнее.
— Гран, ты чего? — спросил рыцарь, наклоняясь. — Ты не заболел? Выглядишь бледно.
— Я в порядке.
— Ты волнуешься перед Крылатыми?
— Нет. Зачем? Они либо помогут, либо нет, либо они живы, либо стали пеплом, но моё волнение ничего не исправит.
Он почти-не-врал: чувство внутри не было полностью волнением.
— А я волнуюсь. Даже на острове Цветов было непросто, а уж на Белом Острове… Ребёнку легче адаптироваться, ты знаешь?
Гран сложил руки на коленях и уткнулся в локти, отчего мир вокруг потемнел, оставив только разноцветную рябь темноты, шум моря и голос Анжея. Он не хотел отвечать, он не хотел говорить; всё, что ему хотелось — избавиться от предчувствия.
Снова обрести уверенность, что он поступает правильно.
Звонкий крик Овечки заглушил волны:
— Остров! Я вижу остров!
Путешественники устремили взгляды туда, куда указывала девушка: на еле заметный белый холм, который был отделён от них цветочным океаном. Если не знать — не разглядишь.
— Он в снегу? — Овечка скинула куртку, оставаясь в свитере. — Если да, то что-то мне очень жарко.
— Нет, там нет снега. Там всё время тепло.
Услышав это, люди тут же начали избавляться от лишней одежды, и все шремы, варежки, шарфы и шубы полетели на дно лодки, а освобожденные от шкур путники, улыбаясь, подставлялись под солнце.
Гран разницы почти не почувствовал.
Остров медленно приближался: вечный остров с волшебством, цветами и нескончаемым летом становился всё ближе и ближе, и с каждым проплытым метром предчувствие нарастало. Гран уже готов был сказать: “Нет! Разворачивай лодку! Не смей туда плыть”, - но вовремя до крови прикусил язык.
Проглотил кровь.
У него долг, а все страхи и сомнения не должны этому долгу мешать.
Тёплый ветер дул в спину, девочка подняла парус и, рассмеявшись, пустила лодку полным ходом, подминая цветы под киль. Анжей, не выпуская шеста, сел рядом, а ведьма просто пристроилась на носу яла и сказала, обернувшись:
— Он такой же.
Рваные облака медленно плыли по небу, а маленький кораблик резво плыл навстречу земле. Остров приближался, переставал быть таким белым: вскоре можно было прекрасно отличить тёмные стволы деревьев, молодую траву и золотистый песок на берегу.
Прошло несколько человеческих жизней с тех пор, как Гран был тут последний раз, и теперь он мог видеть, что ничего не изменилось.
Но по сути чему было меняться-то?
Он почти доплыли, когда Овечка спустила парус, и Анжей повёл ял с помощью шеста. Цветы кончились лишь у самого берега, уступая место белёсому песку.
Скинув ботинки, Гран прыгнул в воду, с удовольствием отмечая, что она нагрета. Сделал пару шагов к берегу: по мягкому песку ходить приятно, обойти бы кругом весь остров так, по щиколотку в воде, а потом уже…
Послышался плеск — кудрявая девчонка прыгнула вслед за ним, взвизгнув от радости.
— Тёплая, тёплая! Анж, Вражка, да тут же настоящее лето, смотрите! И какие деревья.
Деревья и вправду впечатляли — огромные зелёно-белые тополя, все в пуху, который никогда не опадал полностью. Им же была покрыта и земля, и песок, весь остров почти состоял из тополиного пуха.
— Затащим лодку на берег? — спросила Овечка.
— Да, давайте, — согласился Анж.
Девочка сделала отчаянную попытку выудить ял на сушу единолично, но, конечно же, провалилась, хотя упорно продолжала тянуть, пока её брат не пришёл на помощь.
Вдвоём они вытащили “Качурку” на мель, а ведьма, словно принцесса из сказок, сидела на носу лодки, как на палпатине и наблюдала за своей поездкой. Только потом, избегая воды, ступила на берег.