Ведьма пожала плечами и вернулась к вышивке.
— Ты же понимаешь, — сказала ему сестра, — что это конец? Ты понимаешь? Тебя предали, просто хотели зарезать как жертвенного ягнёнка во имя своих целей. Я не могу придумать ничего хуже. Мы шли, чтобы помочь ему, ты лично доверился ему, а он тебя чуть не убил.
— Но он не убил.
— Да! На этот раз не убил! Только на этот. Но он хотел, ты понимаешь это? Помнишь, он говорил, что те идиоты, кто считают его человеком — погибают? Так вот, радуйся, эти идиоты — мы.
— Анна, неужели ты думаешь, что я этого не понимаю?
— Ты понимаешь. Ты прекрасно понимаешь, но я вижу, что ты НЕ понимаешь одного — его нельзя прощать. Не снова. А ты собирался.
Ажней устало потёр переносицу.
— А что мне делать?.. — спросил он.
— Ничего! Оставь! Оставь его в покое и возвращайся к нормальной жизни. Но если ты решишь по-другому, — она сжала в ладони ракушки до хруста, — если ты решишь по-другому, то знай: ты можешь оставаться дураком сколько хочешь, но я его не прощу за тебя. Никогда не прощу. Буду ненавидеть до последнего, ты понял меня?
— Анна, он же не стал этого делать.
— Стал, ещё как стал! Просто передумал по очередной прихоти, у него вся жизнь — прихоть, сегодня он тебя обнимает, завтра убивает, какой чудесный друг, какой замечательный! Умеешь ты, братец, выбирать.
Ему страшно не хотелось всё это слушать, а она всё говорила и говорила одни и те же вещи по кругу, хотя никто ей не отвечал больше. Заметив это, Анна обозвала всех “слюнтяями” (никто не обиделся) и пошла к зарослям ломать дрова. Вражка и Анжей остались у костра одни.
Пламя тихо трещало. Пел соловей.
— Чего ты не идёшь в лес? — спросила ведьма.
— Не знаю.
— Не бойся.
— Почему ты думаешь, что я боюсь? — удивился Анжей.
— Мне так кажется. Прости, если ошибаюсь.
— Ты тоже думаешь, что он предатель?
— Да, конечно. Он предал тебя, Анжей, ведь сделал всё тайно, а мог бы тебе рассказать, но испугался. Но, — она сделала стежок, — но он вдвойне предатель, он предал свой остров, свою суть, потому что понял, что ошибся. Предал всё, к чему стремился, ради тебя. Это страшно. Это удивительно. Столько удивительных вещей произошло с нами, и эта — не последняя, но сейчас, мне кажется, тебе нужно пойти в лес, потому что твой друг там совсем один. Я постараюсь поговорить с Овечкой, а ты иди и поговори с ним, хорошо?
— Хорошо.
Он встал, разминая отёкшие ноги.
— Спасибо тебе.
— Да не за что. Мой лекарский долг требует вернуть сбежавшего пациента, — улыбнулась ворожея.
Следы Анжей нашёл не сразу: талый снег местами обвалился, образовывая ямы, но всё же обнаружил нужную тропу, отмеченную алыми точками.
Он шёл, опустив голову, проваливаясь по колено в сугробы. Ботинки промокли, на голову то и дело падали комья мокрого снега.
Весенний воздух пах сладостью и влагой. Пели птицы.
Следы вели всё дальше и дальше, огибали орешник, проходили между елями. В одном месте обрывались внушительной ямой — видимо, тут король упал, но дальше уводили в чащу.
Раздался ритмичный голос кукушки. Ветви зашелестели над головой.
Следы свернули за очередное дерево. Анжей повторил манёвр и остановился.
Его друг сидел под ясенем на клочке земли, прислонившись спиной к шершавой коре, опустив голову и тщетно терзая узел перевязи. Услышав шаги, вздрогнул, но, увидев Анжея, снова принялся за свое тщетное дело. На подбородке блестела свежая кровь, а на скуле красовался синяк.
Анжей присел рядом на одно колено (всё равно одежда снова мокрая, когда это уже закончится-то).
— Я не могу справиться с этим проклятым узлом, — пробормотал Гран, с раздражением дёргая за бинт. — Столько зим, целые жизни я побеждал врагов, вёл армии, говорил со звёздами, слышал целый мир, но теперь я не могу развязать треклятый узел.
Анжей молча потянулся и принялся распутывать бинт. Сначала перевязь не хотела поддаваться, но затем сдалась. Слой за слоем ладонь оказалась освобождена. Выглядела рука не очень — вся в засохшей крови рана чернела, а кожа вокруг была обожжена.
Тёмная полоса пересекала одно из созвездий.
— Выглядит плохо. Вражка сварила какое-то снадобье и нашла мох, пойдём, надо обработать.
— Я никуда не пойду. Я и сам могу мох на неё наложить.
— А обработать? А забинтовать?
Молчание.
Вздох.
— Почему ты не хочешь идти с нами?
— Потому что всё закончено, мой милый мальчик. Всё, герои победили, злодей проиграл, его злое королевство останется в руинах.
— Ты что, — удивился Анжей, — сравниваешь себя со злодеем?
— Ну да. Кем мне ещё быть?
— Ну ты и планку себе задал! Нет, Гран, прости, но ты не злодей. Никто тут не злодей, может только Красные Псы, да и то с ними не ясно ничего. И какую это ты историю закончил у себя в голове? Ты плох в историях, очень плох, если решил оставить всё вот так. Ради чего ты бросил шанс вернуть магию, если сейчас хочешь уйти? Ты видишь в этом какой-то смысл?
Прикусив губу, Гран рассматривал руку. Попытался сжать её, но претерпел неудачу.
— Анна права, — продолжал Анжей. — К сожалению, она права, и ты ошибся. Ты ошибся, и мне будет сложно поверить тебе снова… в ближайшее время. Может потом получится, я не знаю, но могу пообещать, что постараюсь поверить. Я очень хочу.
— Ты что, дурак?
— О да, — он улыбнулся. — Ещё какой дурак. И всё же.
Анжею надоело сидеть на одном колене, и он опустился на оба, окончательно наплевав на одежду и сырость.
— И всё же пойдём назад к костру.
Гран всё так же молчал. Только сейчас Анжей заметил, что король дрожит, совсем как тогда, после ловли мидий.
— Тебе холодно?
— Да. Мне холодно.
Сняв пальто и шрем (благо, были ещё свитера!), Анжей накинул их на плечи Грана. Он поправил капюшон, упорно падающий на глаза, и кивнул.
— Если тебе холодно, то пошли к нашему огню. Это и твой костёр тоже.
— Я не могу туда пойти.
Ну опять началось!
— Почему?
— Я не знаю, что делать дальше. Что мне делать среди людей?
— Жить. Мы все живём — и ты живи. Какая разница, человек ты или нет?
Баш покачал головой.
— Это огромная разница. Ты же думаешь, что если я не убил тебя, то всё, пропасти больше нет? Что я стану тем, кем тебе хочется, что мне стало резко всех жаль, и я понял ценность человеческой жизни, так ты думаешь, да? Так вот, нет. Ты ошибаешься, мой милый мальчик. Если бы это был не ты, а твоя сестра или ведьма — я бы убил их, убил, и рука бы не дрогнула. Потому что не почувствовал бы страха потери, мне было бы всё равно, они лишь забавные люди, чья жизнь рано или поздно закончится. Их закончится, а моя — нет. И ты так же умрёшь, а я нет. И мог бы умереть ещё вчера, но…
Горькое сожаление и бесконечная усталость — вот всё, что чувствовал Ажней. Все эти разговоры о сути человеческой жизни, о ценности!
Гран просто сам не видит, что меняется. Упрямый, как дуб.
— Послушай. Ответишь мне на вопрос?
— Я этим и так всю зиму занимаюсь, — пробучал Гран.
— Почему ты выгнал меня с острова Цветов?
— Нет, на этот вопрос я отвечать не хочу.
— А всё же. Считай, что я хочу узнать правду взамен за вчерашнее недоразумение.
Баш посмотрел на небо, серое, с еле заметным рыжим оттенком. На веточке, пересекающей облака, разбухали первые почки.
— Давай я отвечу тебе всё тем же отказом, а ты поймешь? Ты ведь так любишь понимать чужое молчание.
— Хорошо, — кивнул Анжей. — Я пойму.
Они посидели ещё немного, слушая весну, пока окончательно не продрогли.
— Пойдём, — сказал Анж. — Пошли уже. Сейчас будет сложно, особенно с Анной, но тебе нужно научиться жить среди людей. А там уже вместе решим, что делать дальше. Ты же сам говорил, что Крылатые не были последним шансом.
— Возможно, не были, я уже не знаю. Когда-то мне казалось, что именно я — то всемогущее мудрое существо, к которому все должны приходить за помощью.