А затем снова собранная, как всегда, женщина добродушным тоном отметила:
- Ты хороший слушатель ― Василиса, я давно хотела выговориться.
На что мне оставалось ответить, что посторонним рассказать порой легче, чем признаться родным.
По возвращению я застала непривычно тихую квартиру. От этой тишины стало как-то неуютно и даже тревожно. Почему-то именно в этот вечер хотелось пальцами ощутить чью-то твёрдую спину, уткнуться лицом в крепкую грудь и почувствовать комфорт и защищенность. Но... Даже имея в запасе мужа, всегда было «но». Мы по факту чужие друг другу люди и даже штамп в паспорте этого не изменит. Как никогда чувство одиночества накрыло меня с головой и тревожные мысли заползали в голову подобно тараканам. «Что если я навсегда останусь одинока?». Что хуже всего, я сама себе преграда. Я не могу никого подпустить близко, не могу доверять. Страх приблизить кого-то к своему сердцу, отдать ему ключ в душу, парализовал. Не хочу проживать вновь тот плачевный опыт. И если б знать, что подобные явления лишь исключения, но они давно стали порядком вещей в нашем обществе. Рассказ Марты ещё раз подтверждал аморальность поступков мужчин. Ещё один голос в реку признаний от женской половины населения об их партнёрах и преданном доверии. Страшно не то, что совершит твой молодой человек (и то не всегда), страшно чувство разочарования. Когда образ, представленный в голове, разбивается о жестокую действительность. И если бы ты хотя бы знала, какой он на самом деле, его поступки не выглядели бы так ужасно. Ты бы ожидала. Хотя кого мы обманываем. Большинство старается верить в лучшее. «Я исправлю его», «Он не на столько плох», «У него было трудное детство». Подобные фразы мы слышим отовсюду. Однако однозначного ответа и решения для всех нет. Кто-то и правду исправляется, его исцелит любовь, тем не менее это скорее исключение, чем правило. Другие же будут пользоваться терпением, каждый раз давая ложные обещания исправиться. Как сложно. Был бы какого-нибудь прибор способный точно определить, стоит ли человек доверия.
Мой слух уловил звук поворачивающегося ключа в замочной скважине. Я отпрянула от окна. Свет был погашен и похоже Кирилл не догадывался что здесь находится кто-то ещё, кроме него. Он отбросил портфель и как был в пальто и туфлях сел на диван. Его ладони скрыли его лицо и он шумно выдохнул. Я же оказалась в затруднённом положении, как выйти из моего укрытия, чтоб его не испугать. Конечно, возможность вызвать на его лице эмоцию столь сильную выглядела заманчиво. Всё же сейчас он пребывал не в лучшем душевном состоянии, чтобы над ним шутить. Какое-то время "муж" сидел не разгибаясь, а я старалась не дышать, чтобы себя не выдать. Не знаю, сколько бы пришлось ещё так стоять, если бы не звонок, слава Богу, его телефона. Кирилл видимо решил скинуть туфли и побрёл в коридор, когда я на цыпочках побежала в сторону своей части квартиры.
На следующее утро маленькое чёрное платье без лишних украшений и узоров с длинными рукавами лежало на кровати идеально отглаженное. Тёмные нейлоновые колготки, чёрные лодочки и конечно же солнцезащитные очки. Всё-таки умерла известная личность в наших кругах, будет пресса. Не хотелось бы позже читать, достаточно ли удручённой казалась невестка покойного. Моя ассистентка уже послала курьером венок из белых лилий и хризантем. Кирилл ждал меня в гостиной. Его лицо выглядело максимально отстранённым. Он даже не пытался встретиться со мной взглядом, а молча последовал к выходу. Мне показалось он или не спал всю ночь, или сон его был не спокойным. Глубоко залёгшие тени под его глазами служили тому доказательством. Наверное, поэтому он отклонился от своего обычая водить самому. Взгляд невольно скользил по лицу "супруга". Кирилл пытался контролировать рвавшиеся наружу эмоции, что ему вполне успешно удавалось, только вот порой выдержка давала промах и жилка на его виске пульсировала или дёргался мускул. Невольно я посочувствовала ему. Ещё целый день впереди, тяжкое испытание ― похороны близкого человека. Чтобы немного отвлечь его я завязала разговор:
- Я виделась вчера с твоей мамой.