Невольно провожу параллель со вчерашним ужином, где хвалился вином друга-виноградаря. Наверное, на то и был расчёт. Если бы не моё состояние, я бы усмехнулся.
- Что сегодня расстроило тебя? — её глаза, как и тон голоса, выражают обеспокоенность.
Я не в силах облечь чувства в слова, те так и застряли в горле оставив тишину комнаты нетронутой колебанием звука.
- На самом деле, это риторический вопрос. Понимаю, — девушка сложила руки на груди и устремила отсутствующий взгляд в пространство. - Смириться сложнее всего во всём этом…
- Просто мне стыдно, что я так расклеился и не могу взять себя в руки, — наконец выдавливаю из себя хрипло.
- Это нормально, слышишь, — её тень склонилась ко мне ближе опершись о столешницу. - Знаю, это не просто. Твой путь исцеления только начался, — продолжает она, когда я не нахожу подходящих слов, чтобы ответить и не расплакаться.
-
Так будет ещё какое-то время. Вроде бы ремиссия и вдруг знакомых запах заставит сжаться сердце. Со смерти моего отца прошло почти восемь месяцев, тем не менее порой я замираю от картинок его предсмертной агонии. Вот как вчера. Ты наверняка заметил, — потупив взгляд в столешницу признается девушка. — Я просто хочу сказать, что это нормально. Позволь боли ощущаться.
-
Легко сказать. Она накатывает цунами снося все позитивные эмоции на пути, что нет сил даже просто стоять. Никогда бы не подумал, но я не уверен, что вынесу это.
-
В одиночестве сложно бороться, но ты не один. Рядом с тобой есть близкие люди. Попробуй разделить боль на части, дать её немного другим.
-
Хм, — фыркаю я, — кому это нужно. Я привык справляться сам.
-
Сейчас речь не о том, как ты привык действовать, а как поступить в нынешней сложившейся ситуации. То что ты так переживаешь не делает тебя слабаком. Это говорит о том, как дорог для тебя был и есть дедушка. Не нужно держать всё в себе, иначе эти негативные чувства, как ты выразился, затопят тебя словно цунами. Тем более, ты не один в своем горе. Прости, что вмешиваюсь не в своё дело, но что если бы вы с Марфой обсудили происходящее. Уверенна ей также нелегко. А во взаимной поддержке есть толк. К сожалению, я не слишком близко успела познакомиться с Прокофием Петровичем, поэтому не всегда могу найти, слова поддержки. У вас больше совместных воспоминаний. И даже если ты полагаешь, что она отстранена, то может по тому, что как и ты замыкается в своём горе? Как думаешь?
Тело ещё потряхивало и поэтому пожать плечами получилось как-то дёргано.
-
В любом случае, я всегда здесь. По крайней мере ещё три месяца, — уголки её рта дёрнулись в кривой улыбке.
-
Как тебе чай? - стреляет глазами на едва тронутый мной напиток.
-
Не плох.
-
Полегче?
Короткий кивок послужил ответом.
- Остаться с тобой?
Дальнейший вечер прошёл в тишине. Но она не давила вызывая неловкость и желание вставить какую-нибудь реплику, чтобы скинуть с себя это чувство. Напротив, возникло ощущение связи, понимания, гармонии и покоя. Пальцы перестали дрожать и дыхание, как и сердце восстановило нормальный ритм. А чай согревал не хуже компании. С тех пор у нас появилось, что-то вроде «семейной традиции» - беседы за поеданием китайской лапши. Разговоры велись откровенные и мы со смелой искренностью отвечали на вопросы друг друга. Она даже удостоила меня своеобразным комплиментом: "Когда ты не плюёшься ядом, то вполне приятный собеседник".
После всех этих разговоров, приходило осознание, что мне с ней комфортно, целый день я жду, когда наступят часы позднего ужина. Заметил, что начал раньше уходить, откладывать задачи на завтра, заканчивать раньше встречи, торопиться домой. К ней. Я даже не успел определить, когда она стала для меня таким важным человеком. Её слова исцеляли, поддерживали и успокаивали. И подтверждение тому то, что панических атак больше не происходило. Ведь в памяти сразу возникал аромат лаванды, её тёплые руки. Плюсом ко всему я всё же воспользовался её советом и обратился к психиатру за успокоительными (правда стерильные разговоры с ним не приносили мне покоя). Да и курить бросил. Вместо этого стал пить тот самый травяной чай.