Спустя короткую паузу, я продолжила: Знаешь, через разговоры о его боли, я говорю о своей. Но он не даёт мне долго грустить. Ему удается меня рассмешить какой-нибудь глупостью. Мне с ним правда хорошо.
- Счастливая ты, Васька, — почти пропела она. И быстро спохватившись, замахала руками: — Нет-нет, я не завидую. Наоборот, рада, что у тебя наконец всё хорошо. Это даёт мне надежду в будущем обрести собственное счастье. Наверное, стоит прокачать свою женскую энергию: отрастить волосы до пояса, а не резать их, подкачать губы и всё такое, — задорно подмигнула, очерчивая ладонями и без того приличных размеров бюст. — И тогда очередь из мужиков выстроится такая, что их придётся штабелями укладывать.
Хоть говорила Ксюша весело, но создавалось впечатление, что она пытается спрятать за самоиронией пробудившиеся подростковые переживания. Я помнила из её рассказов, как она чувствовала себя хуже сверстниц, потому что не пользовалась популярностью у мальчиков и только в двадцать лет впервые поцеловалась. И этот придурок Игорь только испортил её и без того шаткую самооценку! Нужно напомнить ей, какая она замечательная:
- Слушай, ты не должна переделывать себя в надежде кому-то понравиться, ты прекрасна и так! Пусть они лучше под тебя подстраиваются. Думаешь, у тебя мало достоинств? Начиная с того, что у тебя кожа, не как у меня сгорает, а покрывается шикарным медовым загаром, а в твоей голове варятся сотни креативных идей, что ты можешь совершенно спокойно вытворить какое-то чудачество, у тебя смешные шутки, и заразительный смех, и если я продолжу перечислять остальные качества, то всего времени мира не хватит, не то что часов работы заведения.
- И всё же это не помешало Игорю мне изменить, — с натянутой улыбкой она помешивала какао, создавая причудливые рисунки маршмелоу на поверхности.
- Потому что дурак.
- Дурак… И я дура… Правда, Вась, знаешь, какая я дура. Стыдно признаться, но бывает звоню ему ночью, когда совсем накроет. Кричу, плачу, обзываю его самыми последними словами и всё равно не могу его отпустить.
- А он что?
- Грозится полицией, трубку бросает.
- Истеричка, — она чуть не подавилась напитком из-за смеха.
- Вижу, тебе нравится его оскорблять, как разошлась.
- Не могу простить того, как он поступил с тобой.
- Наша Мать Тереза, оказывается, может кого-то ненавидеть?
- Он соревнуется за первое место в моём личном списке ненависти ещё с двумя людьми.
- Ты случаем ещё дневник смерти не завела?
- Уже подписываюсь как “Кира”, можешь набросать ещё кандидатов. Поглядев на наручные часы, добавила: — У тебя есть ещё 6 минут 40 секунд.
У нас обеих всплыло воспоминания о чудаковатом одногруппнике, который вел свой личный дневник в чёрном блокноте. Часто он что-то бормотал про себя и носил значки с героями одноименного аниме, а ещё длинную челку скрывая его глаза от посторонних. Мы правда посмеивались над ним, а он замечая смешки, смотрел немигающим взглядом сквозь нас, чем пугал, портя всё веселье. Потом он пропал — взял академ. Поговаривали, что в тюрьму загремел или сторчался. Правда оказалась совершенно другой. Судьба вновь свела нас, и я даже по началу его совершенно не узнала. Волосы отрастил так, что завязывал их в пучёк на затылке, но по-прежнему оставался верен тёмным оттенкам в одежде, только уже более классического кроя. Стал мультипликатором. Оказалось, в своей чёрной тетради парень делал наброски будущих кадров, записи для сюжета и вообще был настолько погружён в собственный мир, что выпадал из реальности. Когда, я рассказала о нём Ксюше, она не поверила, пока не убедилась, отыскав статью о нём. Но шутливо заявила, что, наверное, это его брат близнец или клон. Так тяжело нам было расстаться с придуманным образом.
- Тебе идёт, — лаконично заключил “муж”, оглядев меня с ног до головы.
Кирилл: В бледно-голубом шифоновом платье, струящегося словно потоки мирной реки, её глаза засияли ярче, а шарф, едва перехватывающий шею, делал её ключицы ещё изящней.
- Мне всё подходит, — задрав нос, заявила я.
- Особенно тот домашний костюм, — в его глазах горели искорки веселья.
- Ты долго будешь мне его припоминать? Столько времени прошло, а ты помнишь лишь его, — в отместку я пихнула парня в бок.
- Потому что он самый экстравагантный из всех твоих нарядов. Как я смею его забыть? Тем более, что это была наша первая встреча.
- Просто признайся, что тебе нравиться выводить меня из себя, — сложила руки на груди.
- Я этого и не скрываю, — уголок его рта взмыл вверх.
- Но зачем? — нетерпеливо потребовала я, еле сдерживаясь чтобы не вытрясти из него ответ.
- Так проявляется твоё истинное лицо, ты не успеваешь нацепить маску.
- То есть, по-твоему, на самом деле я вспыльчивая, сварливая и нахальная, а?
- Ты сама только что в этом призналась, — лукаво улыбался он.
- Ну тебя, — задев его плечом, прошла вперёд.