Прежде чем отправиться спать, я мельком глянул на ритуал и колонну, проверяя всё ли там в порядке и замер, не сразу осознав увиденное. Медленно рассыпающиеся кости; словно бы оживший прах, беспрерывно карабкающийся по склонам «вулканов» – всё это привычно, как и костяная пирамидка на краю ритуального круга. Единственное, что её выделяло – цвет. Едва заметный и привычный синеватый оттенок кости сменился почти фиолетовым, точь-в-точь как небо над головой. Никаких уникальных врагов не появлялось, я не мог их не заметить, как бы ни увлёкся заклинаниями. Да и не справились бы големы без моей помощи с таким врагом. Ответ мог быть лишь один.
Быстро оглядев весь ритуальный круг, я убедился, что прав: из сотен пирамидок осталось лишь две. Сколько же циклов преобразования прошло, пока я занимался заклинаниями? Вернее, сколько дней заняло подобное преобразование всех тех груд костей? Я ведь не забывал желать Маро доброго утра и ночи? Не забывал. Сколько раз я это делал?
Честный ответ гласил: я не помню. Ровно так же не помнил и как часто глядел на небо. Не могло быть сомнений, что ритуал улучшения отработал десятки раз, снова и снова изменяя брошенные на него материалы. Неудивительно, что у меня кружится голова и подгибаются ноги: минуло уже много дней. А ведь сон отменялся: какой сон, когда Гвардеец до сих пор с одной рукой, а у меня появился материал для ремонта? Фиолетовый цвет пирамидки явно намекал, что материал либо достиг своего предела, либо вот-вот достигнет. Почему не улучшают ритон? Потому что его состав – это предел. Лучше не бывает. Рискни упорствовать и он сам перейдёт в чистую ману, растворится в потоках, выплеснув часть в плетения ритуала и уничтожив и его, и всё вокруг. Уйди я сейчас спать и кто знает, не проснулся ли бы от вспышки, что поглотила бы и колонну с огнём, и меня? И отложить всё это – выше моих сил.
Поэтому я, борясь с непослушными ногами, двинулся направо, к рунам управления ритуала. Требовалось пройти всего два постамента, но даже этот короткий путь заставил меня взмокнуть и в очередной раз пожалеть, что здесь нет воды. Я мог без неё обойтись, но как же хотелось сделать глоток холодной воды!
Плетения преобразования померкли без маны, бурление праха на красноватом камне прекратилось. Через минуту на моих ладонях лежали две пирамидки, каждая с два кулака размером. Держа их рядом, я даже без проверочных плетений видел, что качество кости различалось. Вторая пирамидка не могла похвастаться таким глубоким фиолетовым оттенком – она явно прошла меньше циклов и наверняка сделана из тел мелких тварей. Не страшно. Сойдёт.
Случись мне получить эту кость ещё вчера… Мои мысли снова сбились, я вспомнил, что потерял счёт дням. Кто знает, когда я сумел разобраться в проблеме новых заклинаний? Вчера или три дня назад? В общем, случись мне получить эту кость до моих попыток создать новые заклинания и я лишь отложил бы её про запас или превратил в какой-нибудь новый амулет. Всё потому, что Гвардеец по большей части – это камень. Металла и кости в нём мало и использовать кость для ремонта отломанной руки у меня бы не вышло.
Раньше не вышло бы. Сделать так означало бы лишь временно устранить проблему и добавить Гвардейцу слабое место. Сейчас же всё иначе. Не знаю сумели ли обнаружить эти свойства костей Артилиса другие птенцы – если они не артефакторы, то стали бы вообще задаваться этим вопросом? Может да, а может и нет. Неважно, главное, я – сумел.
Спустя полчаса передо мной стоял Гвардеец, которого я на скорую руку подлатал после того боя, чтобы исключить утечки маны. Он прижимал вторую руку к месту слома. В одной моей ладони лежала костяная пирамидка, а в другой синеватый обломок скального выступа. Кость астральной твари и кость Артилиса. Раньше я мог лишь откалывать крошки от местного камня, а сейчас тщательно подобранное за минувшие дни изысканий заклинание медленно, но неумолимо превращало его в каменную пыль.
Щепоть синеватого праха, больше похожего на странную соль. Достаточно. Я снова проверил, как отзываются линии упрощённого, начертанного на скорую руку ритуала создания. Второй раз за эти дни их вышло явить быстрее. Они приняли в себя магию, соединили меня и голема связью. Сначала я метнул под ноги Гвардейцу пирамидку, затем высыпал с ладони прах Артилиса. Дальше ритуал почти всё сделал сам: пирамидка растеклась, как никогда бы не смогла сделать кость без помощи магии, устремилась к ноге голема, взбираясь по его телу к руке; туда же поползли каменные крошки. На месте слома два материала смешались, обхватывая руку Гвардейца широким браслетом. Настала моя очередь. И я щедро, не занимаясь взвешиванием положенной части, отдал ритуалу свою жизнь.