– Но маг мёртв, – внезапно закричал и ударил, высекая искры, шлемом по стене Рам. – И ещё почти сутки мы отыграли. Этот день спас всех женщин и детей, что убегают к Ретрошену!
– Да, – медленно кивнул Арт, глядя на Рама. – Мы выиграли и эти сутки. Теперь нам нужно ещё одно чудо, чтобы спасти сам Ретрошен. Если мы позволим тёмным Мастерам оказаться у его стен раньше армии, то станция обречена. Даже если Ретрошен будет пуст или они вовсе не пойдут к нему, главное, что тёмные окажутся на просторе.
– Аор, – Рам перестал бороться взглядом с замом коменданта и впился им в меня. – Насколько плохо твое состояние?
– Я не знаю, Рам. Не знаю, – честно ответил и попытался улыбнуться, но с обожжённым лицом это вышло плохо, Рино даже отвернулся. – Возможно, Велира могла бы сказать определённо. Я знаю лишь, что зашёл слишком далеко за черту. Да, Источник смертельно опасен для мага. Калека или гибель. Да, есть исключения и техника, позволяющая сделать несколько глотков запретного. Но этого оказалось мало для победы. И я взял в долг. Взял много. И теперь буду ждать кредитора.
– Хорошо. – Рино разорвал молчание, наступившее после моих слов. – Продолжаем действовать по плану. Сейчас мы по ретирадному тоннелю выносим раненых, затем будем отводить уцелевших и подготавливать первый завал ущелья. Рехлот, у тебя два часа. Затем мы эвакуируем Аора. Ты будешь с ним. Постарайся сделать всё возможное.
– Да что я, вообще, могу сде… – гарнизонного лекаря остановила поднятая ладонь коменданта.
– Постарайся.
Провожая взглядом спины уходящих товарищей, я ощущал горечь на сердце. Да, мне была отведена самая важная роль в плане отступления к Ретрошену. Всё вышло почти идеально. Мы смогли уничтожить всех воинов и тёмных тварей. То есть всех физически сильных и выносливых врагов. Остались лишь могучие маги, которым наверняка несколько сотен лет, и они точно не обременяли себя бегом по горным дорогам. Я лишь должен был устраивать завалы быстрее, чем тёмные Мастера их будут уничтожать. Да, задача почти нереальная, учитывая их мощь и запас сил, но шанс был. Со мной. Но теперь… Лишь силами нескольких десятков раненых солдат и нескольких адептов, которые будут нести раненых? Невозможно. Их надежда, надежда Ретрошена – я. Но я сам не знаю, буду ли ещё жив к ночи или – с опасением обратился взглядом мага к своей душе – способен ли я по-прежнему наполнять свой резерв маной мира? Половина резерва – это энергия Источника, что сжигает мои внутренности. Но я с облегчением ощутил, что в резерве плещется и моя обычная мана. Значит, восполнение всё ещё возможно. Тогда можно попробовать применить технику очищения от посторонней маны из той тетради.
Я отдышался, как будто впервые ныряя в холодную воду, ещё крепче обхватил грудь и ушёл в мир магии. Создаём Улей… я сорвался и выпал из Сах. Спокойнее, Аор, спокойнее. Брик уже отомщён. Пусть тело мага я и не пнул, но погиб он от моей руки. Пусть это заклинание приносит мне светлые воспоминания, а не горечь утраты. Ещё раз. Сах! Создаём Улей и напитываем его по минимуму маной Источника из моей груди и нормальной маной один к одному. Как же это долго без поддержки Орба! Теперь проявляем заклинание в реальном мире и смот…
– А-А-А-А-А-А!
Невозможная, невообразимая ранее боль вышвырнула меня из Сах, как пробку из бутылки. Минутой ранее я считал, будто боль в груди уже невероятно сильна, и даже немного гордился, что могу её выдержать без использования уловки в виде Сах. Но сейчас… Сейчас я понял, что мои познания о боли ничтожны. Она была непереносима. Мне показалось, что внутри меня не осталось плоти – всё мгновенно выгорело в пламени, которое выплеснулось из груди. Секундой позже мой крик оборвался, потому что кричать с горлом, полным крови, невозможно, какую боль ты бы ни испытывал. Боль длилась и длилась, заставляя меня выгибаться в судорогах и при этом лишая рассудка. Не знаю, каким чудом, но я, раз за разом выпадая из Сах, решил сделать глоток из Источника, равный потраченному на Улей. Боль уменьшилась! И я с облегчением провалился в темноту, в которой нет боли и страданий.
– Аор! Аор!
В себя меня привел повторяющийся крик Рехлота и какое-то заклинание, раз за разом окатывающее сознание звенящей свежестью. Словно после тяжёлого сна бросаешь в лицо пригоршню ледяной воды. Вода, да. Я почувствовал, что язык мой высох, словно сухарь. Вода! Хоть немного унять это пекло внутри!
– Здесь, здесь я, – еле смог прошептать. – Пить дай.
– Какой пить, у тебя горлом кровь шла! Не могу понять, где кровотечение!