– Один из Мастеров каждое новое заклинание создаёт все ближе. Когда он пересечёт линию бывших стен крепости, здесь должен остаться только я! У вас ещё полчаса, край – сорок минут. Как только он сделает хотя бы два десятка шагов внутрь стен, я уничтожу Источник, и всё, в чём есть хотя бы кроха маны, получит её столько, что просто сгорит! Все вон из крепости!
– А ты?! – канцелярист, наконец, отцепил мои пальцы.
– Я? – недоумённо переспросил, поразившись его странному вопросу. – В битве у Ралоса Источник перегрузил архимаг Задон Чирос, уничтожив пять тёмных Повелителей Боли с полными свитами. Архимаг! Обычный младший мастер, обменявший себя даже на одного Мастера Искусств, будет гордиться своим именем в истории!
– Ты сошел с ума!
Рино оттолкнул от меня Рама, сам вцепившись в мои плечи, и встряхнул, вызвав вспышку боли.
– Кому нужна твоя жертвенность?
– Ты что? Не понимаешь? – обвёл взглядом всех в комнате. – Я не знаю, сколько часов ещё буду жив. А так останется только один Мастер. На него должно хватить заготовленных завалов. У вас должны уже успеть зарядиться мои артефакты. Это лучший размен! Даже если бы я был цел и полон сил!
– Я оставлю бойцов. Они вытащат тебя, – упрямился Рино.
– Не нужно, лэр старший лейтенант, – я улыбнулся, счастливый, понимая, что он согласился. – Я основательно собью работу рун Источника, и даже тем, кто совсем не маг, будет несладко в нашей крепости. Тела наших павших в подвале?
– Да, – подтвердил зам коменданта, всё это время молчавший.
– Отлично. Брик, Динис, все остальные. Я полью вашу могилу кровью тёмного Мастера, – я показал зубы в оскале улыбки. – На пиру у Велиримиды вам будет чем похвалиться за кубком вина!
Глава 42
Как ни странно, но я всё ещё был жив. Это совершенно точно. Не может в чертогах нашей Создательницы быть боли. А она, боль, есть и очень знакома мне. Всё тот же огонь внутри моего тела. А меня словно качает на волнах, то поднимая вверх, когда я слышу вокруг голоса и ощущаю многострадальное тело, которое немилосердно трясут, то унося в глубину, где остаются только ленивые мысли, медленно возникающие в голове.
Почему я жив? Куда мы бежим? Где мы? Что из того, о чём я помню, правда, а что сон?
В очередной раз, услышав шум и ощутив тряску, я смог собрать расползающиеся мысли и обратить взгляд внутрь себя, словно толкнул ману по телу с командой «Лечение!». Не могу сказать, сколько прошло времени, прежде чем посыл-желание, отработанный тысячи раз за время учебы, подействовал. Но, наконец, голова прояснилась, а ощущение сна или бреда отступило, и я понял, что всё это реальность.
Меня действительно несли, сосредоточенно и тяжело дыша во время бега. А это значило, что Рино всё же не послушал меня и оставил людей, которые вернулись в цитадель после разрушения Источника. И это было не зря, потому что я каким-то чудом выжил. Хотя не должен был. И это очень странно: ни разу, нигде я не читал про выживших возле Источника. Даже обычные люди умирают во время выплеска. Я снова посмотрел вглубь себя, обращаясь на этот раз к магии. Весь резерв, всё ядро моей сущности мага сияет энергией Источника. Всё, как я и говорил командиру: выброс силы Источника был так силён, что наполнил моё тело до краёв, вытеснив всю обычную ману. Вот только это смертельно, потому как эта энергия должна была в прямом смысле сжечь всю ауру и манатоки в теле.
А у меня всё цело. По-прежнему средоточие магии кажется раскалённым шаром и при каждом ударе сердца обжигает вены огнем. И сейчас боль даже меньше, чем до разрушения Источника. У меня неожиданно замерло сердце от пришедшей в голову мысли. Если жив я, то что произошло с Мастером, чтобы его сотни лет любимые ученики топили в самом вонючем болоте? Это необходимо выяснить! И я попытался выплыть из своего полубреда ближе к реальному миру.
Ничего не получалось, сколько бы я ни старался и ни командовал себе: «Очнись». На помощь мне пришли бойцы, которые меня несли. Меня опустили на землю, потревожив какую-то рану на ноге. Именно эта дополнительная настоящая физическая боль и вернула мне сознание. Я, наконец, открыл глаза. Была ночь. Возле меня вповалку, прямо на снегу, лежали знакомые бойцы. Сержант Лигвид и второй десяток первой. Разведчики. Хотя нет, из десятка здесь всего восемь. Снаружи нашего круга света из темноты доносились голоса и шум, но что там происходило, было неясно.
– Сержант, – язык, наконец, начал шевелиться.
– О, очнулись, лэр-лейтенант? – поинтересовался тот, опуская флягу.
– Не похоже? – я сварливо, будто дед, поинтересовался и потребовал: – И мне дай!