– Лэр, разрешите вопрос? – отвлёк меня от раздумий Дорг.
– Да, слушаю, – с облегчением я выбросил сомнения из головы. Но вопрос сержанта не дал им шанса на забвение. Он думал о том же.
– У нас есть надежда продержаться?
Прежде чем ответить ему, оглянулся на остальных солдат. Стрелки стояли у зубцов, вглядываясь в шевеление противника, бойцы охраны собрались у опорного столба навеса, и никто нашего разговора услышать не мог.
– Есть, – кратко ответил я сержанту, но под его требовательным взглядом продолжил: – Реального опыта защиты крепости нет ни у кого в гарнизоне. Мы уже знаем, кто наш враг. Это почти идеальный для нас случай, – слушатели недоверчиво покачали головами. – Там Мастера Тёмных Искусств. Ещё те твари, если честно. Но самое главное: вспоминайте наставления – они помешаны на культе силы и презрения к тем, кто слабее их. Так что штурмующие будут идти волнами. В начале слабые неопытные бойцы, вторым приступом более опытные и так далее по нарастающей. Это относится как к воинам, так и к магам. Мастера пойдут в последней волне, после всей элиты. До этого они будут считать нас чем-то вроде грязи на сапогах.
– Ммм, – замычал Дорг, стянул шлем и с силой потёр лоб. Перчатки на его руке не было, но, пожалуй, мозоли от меча по грубости ей не уступали. Так что кожа покраснела всего за пару секунд. – Лэр, не обижайтесь, но об этом я и сам знаю. Как-никак, по этим наставлениям уже двенадцать лет гоняю молодых бойцов.
– Тогда в чём вы сомневаетесь? В реальном поведении Мастеров? – я тоже снял шлем и внимательно оглядел собеседника, задержав взгляд на эфесе. Сержант взял на стену не простой, а наградной меч. Готовится к последнему бою?
– Сколько времени нам действительно нужно продержаться до прихода подмоги? – дождавшись, когда я снова взгляну ему в глаза, спросил Дорг.
– Среди прочих бумаг, прибывших с последним курьером, есть график зачисток Ритошского луча. Завтра, по плану, линейная бригада должна быть у Ретрошена. Сигнальный амулет активируют каждые десять минут, – я лишь промолчал, что это одновременно и сигнал жизни крепости. Если сигналы прекратятся, то в Ретрошене будут знать о нашей гибели. Гибели крепости.
– Значит, вот почему: «Нам нужно продержаться два дня».
Сержант мрачно повторил фразу из речи, что толкнул Рам пару часов назад, и я лишь коротко кивнул, подтверждая.
– Но тут, если завтра вечером они выйдут к Ретрошену, скорее, три дня выйдет. И есть шанс? Два Мастера и, возможно, Магистры?
– Есть, сержант, есть. Не сомневайтесь. И не готовьтесь к смерти, – я постарался вложить в голос всё убеждение, на которое был способен, и не вздрогнуть, вспоминая Магистра.
Дорг внимательно вгляделся мне в глаза и, что-то для себя решив, отдал приветствие и развернулся к своим бойцам, надевая шлем. Что же, я не обманул его и сам надеюсь выжить. Мы действительно можем выстоять. Я подошёл к ближайшему стрелку, хлопнул его по наплечнику, требуя место у бойницы. Выглянул наружу – туда, где, в трёх-четырёх сотнях метров от нас суетились крошечные фигурки тёмных. Плетение послушно увеличило их, позволив разглядеть всё в деталях. Около пяти сотен бойцов всех мастей, не считая тупых тварей, и, главное, два Мастера с пятёрками учеников. Вот их я и боялся больше всего. Если всё пойдет не так, как мы рассчитываем, и они пойдут в первой волне или даже просто пошлют всех учеников одновременно, то крепость падёт сразу.
Вот чего мы все боялись на предрассветном совете. Того, что они будут действовать не по своим глупым законам выживания сильнейших, а пытаясь уничтожить нас с наименьшими потерями. Но всё равно мы в любом случае будем цепляться здесь за каждый камень, нам нужна любая минута их задержки, которую мы можем выиграть. Перед рассветом из крепости ушла последняя группа женщин, детей, стариков. Сейчас здесь только те, кто умеют держать меч или могут принести хоть какую-то пользу при обороне. Я надеюсь, что Аори в крепости нет, что она не осталась в том же госпитале, например. Пусть это не очень достойно, но мне будет легче стоять здесь до последнего, зная, что я защищаю не только абстрактных людей, бегущих из крепости, но и конкретного, дорогого мне человека.
– Дзанг, дзанг, – будто лопнули гигантские струны у нас над головами. Полиболы воротных башен выпустили свою смерть на свободу.