– Деньги сдерут по максимуму, а пришлют второй сорт. Не в деньгах, конечно, дело, а совсем в другом, нельзя чтобы нас потом осудили, – наставительно говорила Зоя Ефимовна.
Девушка выполнила все, о чем ее просили, но поняла, как это трудно. Она вспомнила похороны своего деда и слова бабушки:
– Покойнику ничего не нужно, он ничего не требует, но свое обязательно возьмет. Посмотри, сколько народу вокруг него суетится, скольким людям приходится побегать, чтобы проводить его в последний путь, а он лежит себе и ни о чем уже не думает и ничего не просит.
«Да, бабуля, как же ты была права, – подумала Вероника. – Никогда в жизни больше никого не буду хоронить».
Когда до девушки дошел смысл только что сказанного, ей стало так смешно, что она не сдержала улыбки. В это время мимо ее машины пробежал управляющий, которого она до смерти напугала тифом, и, увидев, как смеется его клиентка, замер на месте, а потом, спотыкаясь, помчался обратно. Вероника вспомнила, что забыла заказать ленты для венка Розы Ефимовны, и устало выползла из машины. Когда она опять вошла в приемную, молодой управляющий, стоя к ней спиной, говорил с кем-то по телефону:
– Нет, вы только послушайте, она сегодня уже за четвертым гробом приехала, а сейчас сидит в машине и смеется, представляете? Ненормальная какая-то! Меня чуть удар не хватил, мы не привыкли, чтобы у нас здесь смеялись. У нас хорошая репутация, вот поэтому я вам и докладываю. Да, гробы заказала самые дорогие и венки тоже. Ну откуда ж я знаю, кто она? Небось родственница какая-нибудь с периферии.
Вероника посмотрела на свой строгий черный костюм от Юдашкина и подумала: «Неужели я так плохо выгляжу, что похожа на бедную родственницу?» Молодой человек тем временем продолжал:
– Когда же мне телевизор смотреть, если я еле до дома доползаю? Вы меня столькими обязанностями нагрузили… Да, все гробы для каких-то Демидовых, у них там эпидемия, кажется. Что вы говорите? Неужели, это те самые Демидовы? Да, да, конечно, все исполню по высшему разряду. Да, я все понял, будет исполнено. Надо же, как она меня купила!..
– Я все твое бюро могу купить вместе с тобой в придачу, не сомневайся! – зло процедила Вероника, вернувшись в контору, и положила на стол записку с текстом, который нужно написать на лентах для венков. – Давайте побыстрее оформим заказ, некогда мне.
Молодой человек выронил трубку и начал что-то лепетать по поводу того, что он ничего не знал о горе, постигшем такую известную семью, ну и все такое прочее.
– Не волнуйтесь, ленты отдельно заказывать не нужно, они прилагаются к венкам, вы только записочку оставьте с текстом. Извините меня, пожалуйста, я не знал, кто они, Демидовы. А вы кем же им приходитесь, если не секрет?
Вероника внимательно посмотрела на мужчину и, улыбнувшись, ехидно проговорила:
– Родственницей с периферии.
– Да? Я почему-то так и подумал, – не уловив сарказма, продолжал торопливо управляющий. – Еще раз прошу прощения, надеюсь, что вы останетесь довольны, наши гробы считаются самыми хорошими в Москве. – Потом, понизив голос, он доверительно посмотрел на Нику и прошептал: – Между прочим, все погибшие бандиты у нас гробики заказывают – считается престижным.
Вероника посмотрела на управляющего, в ее глазах появились чертики и показали мужчине длинные языки, а Ника, тоже понизив голос до шепота, проговорила:
– Сами заказывают?
– Что – сами? – не понял управляющий.
– Ну, вы же сказали, что погибшие бандиты всегда у вас гробы заказывают. Вот я и спрашиваю, сами заказывают?
– Как же покойник может сам что-то заказать? – удивился мужчина.
Вероника с сочувствием посмотрела на него, покачала головой и пробормотала:
– Вот и я о том же.
Она направилась к двери и услышала вслед:
– Очень рады были вам услужить, приходите к нам еще.
Повернувшись, Ника удивленно посмотрела на незадачливого парня и, покрутив пальцем у виска, вышла за дверь, звякнув колокольчиком.
– Да, жалко человека, молодой совсем, а отупел среди гробов, вернее, «одубел».
Веронике оставалось еще развезти одежду для покойников по моргам. Александр с Элеонорой были в одном, а Роза Ефимовна и «Вадим» в другом. Ника с Ромкой чуть не передрались, когда спорили, что положить для тяжести в гроб с Вадимом. Ника предлагала кирпичи, но Роман обозвал ее за эту идею тупоголовой и чуть не остался за это без детопроизводительного органа.
– Ты вообще соображаешь, что говоришь? – лез из кожи Ребров. – Ведь их будут кремировать, и, когда сгорит гроб, сразу будет видно, кто, вернее, что там лежало. Тогда уж лучше бревно какое-нибудь.
Спор разрешил доктор, который дал заключение о мнимой смерти Вадима.
– Перестаньте пикироваться, у нас полно невостребованных трупов, вот и похороните с почестями какого-нибудь бомжа. – Роман с Вероникой переглянулись и поняли, до чего они за последние дни оба поглупели.
Когда настал день похорон, Веронике пришлось ехать в один морг, а Роману в другой. Когда Ника забирала тела Розы Ефимовны и «Вадима», санитар все качал головой и приговаривал:
– Я гляжу, гроб-то у вас прямо министерский, а мужик весь коростой зарос. Что же это вы довели до такого своего родственника?
– Понимаете, он у нас страдал потерей памяти. Пропал, мы его долго искали, и вот видите, как все получилось? – оправдывалась Ника, стараясь быть как можно более убедительной, чтобы все было похоже на правду.
– Что ж, сейчас такое сплошь и рядом случается, знать, не ваша вина. Но повозиться мне с ним пришлось. – И мужик многозначительно посмотрел на Веронику.
– Да, да, я все понимаю, спасибо вам, что так внимательно отнеслись к нему. Вот вам за беспокойство. – И Вероника протянула санитару деньги.
– Не сомневайтесь, все сделал, как положено, будет лежать чистенький. А я с такого барыша помяну его, горемычного. Видать, несладко ему пришлось перед кончиной-то. Как говорится, царство ему небесное и земля пухом.
Вероника с облегчением вздохнула, когда гробы погрузили в катафалки и отправили к крематорию. У Ники создалось впечатление, что здесь собралось пол-Москвы. По большому двору у крематория туда-сюда сновали репортеры и журналисты. Друзья и знакомые сидели пока по своим машинам, а родственники, которых осталось всего три человека, присели на лавочку. Возле Ларисы и сестер суетился Константин Родионович, друг семьи, а заодно и семейный доктор. Он внимательно наблюдал за пожилыми женщинами и девушкой, готовый в любую минуту прийти на помощь. Рядом с ним стоял медицинский чемоданчик. Мужчина выглядел очень бледным и подавленным: видно, гибель друзей на него очень подействовала. Глаза провалились, а вокруг рта образовались скорбные складки. Лариса смотрела на происходящее отсутствующим взглядом, и создавалось впечатление, что она вообще не понимает, что происходит. Две сестры, как обычно, прижались друг к другу и молча плакали.
Когда первые катафалки въехали во двор, народ начал вытряхиваться из машин и собираться вокруг них. Следом прибыли еще два катафалка, и служащие крематория стали вытаскивать лакированные с позолотой гробы и относить их в зал. Один гроб поставили на постамент, который предстояло первым опустить вниз, а три остальных пока стояли рядом. Началась погребальная процедура, и продлилась она не менее двух часов. У Вероники уже кружилась голова от приторного запаха огромного количества цветов, ее вообще это мероприятие очень угнетало, однако она не забывала внимательно наблюдать за всеми пришедшими проводить в последний путь умерших. Дамы прикладывали платочки к совсем сухим глазам, а мужчины наверняка незаметно обменивались последними новостями на бирже ценных бумаг. Веронику радовало лишь одно: никто не поинтересовался, почему все гробы закрыты. Когда наконец все было закончено, сестры пригласили всех в загородный дом в Марсово, чтобы по обычаю помянуть усопших. Там суетилась целая армия официантов, которых пригласили из ресторана: они накрыли столы не менее чем человек на триста.