– С возвращением, – она улыбнулась.
– Как в домике, – прошептал Адель.
– Да, – радостно подхватила она.
Так они пролежали целый час, пока ангел краем восьмого глаза не заметил странное подрагивание шкафа.
– Ника, – позвал ее Адель. – Проснись.
– Зачем? Ночь еще не наступила, – она крепче прижалась к нему. – У нас есть немного времени.
– У нас будет гораздо больше времени в Париже, – тихо ответил ангел, продолжая следить за шкафом. – Нужно покончить с котом до наступления темноты, если мы собираемся уехать в ближайшие дни.
– С каким котом? – сонно спросила Ника.
Адель глубоко вздохнул, сложил крылья. Ника, оставшись без укрытия, тут же натянула на себя одеяло. Люди так быстро забывают неотложные дела, стоит им погрузиться в сон. Существуют редкие монстры, отличающиеся непостоянством и хаотичностью. Их еще любят обзывать хамелеонами, так как они неосознанно меняют обличие каждый час. Архитекторы, создавшие данный вид, явно вдохновлялись сонными людьми.
Ангел встал на ноги, поспешно подошел к шкафу, дотронулся до двери и тут же отдернул руку, обжегшись. Он прислушался, из шкафа доносились едва уловимые звуки. Странное бульканье.
– Ника, – Адель повысил голос. – Шкаф дрожит.
Она моментально открыла глаза, испуганно подскочила с кровати.
– Что?
– Там что‑то движется.
Ника ринулась к шкафу, легким касанием отстранила ангела, распахнула тяжелые дверцы. Бордовая кровь хлынула на пол. Ника зажмурила глаза.
– Боже, – неслышно прошептал Адель. Он подошел ближе, ступив босыми ногами в лужицу теплой крови.
В шкафу, скорчившись, лежал Дмитрий – весь в крови – его когтистые лапы вцепились в то, что осталось от неизвестного монстра. Рядом с ним: поломанные вешалки, оторванные конечности чудовищ. Оставшиеся в живых впервые не улыбались.
Дмитрий не собирался сдаваться и умирать от голода. Проглотив меня, он принялся за остальных: монстры один за другим пропадали в его необъятной глотке. В какой‑то момент мне стало до тошноты неудобно в его желудке. Поверьте, там было на порядок теснее, чем в шкафу. Поэтому я решил не мучить беднягу и тех монстров, которым не повезло находиться с ним в одном ряду. Выпустив шипы из своего тела, я проткнул важные органы Дмитрия. Обезумев от боли, тот начал крушить все вокруг. Убивать без разбора. Я ничего не видел и не слышал, зато отчетливо чувствовал. Пока Ника и Адель сладко спали, в шкафу кипела кровь.
– Он мертв? – спросила Ника.
Адель тревожно прислушался. Сердце Дмитрия едва слышно билось, кровь медленно текла по венам.
– Он еще жив, – выдохнул ангел. – Его нужно достать.
Ника отошла в сторону, не желая смотреть. Она сдвинула шторы, чтобы солнце не отражалось в луже крови на полу, вернулась в кровать и натянула одеяло до подбородка.
– С меня точно хватит монстров, – заключила она.
Адель вытащил полуживого Дмитрия из шкафа, закрыл дверцы.
– Мне нужно вернуться к себе. Все инструменты там.
– Нет! – воскликнула Ника. – Не бросай меня.
– Я вернусь завтра днем.
– Пожалуйста, – попросила она, – забери инструменты и возвращайся. Не оставляй меня наедине с монстрами.
– Я не могу, – поник ангел. – Виктор либо его подчиненные могут навестить тебя ночью, а мы даже подозревать не будем. Лучше свяжись с мамой, пока я буду заниматься котом.
Ника хотела подать голос, но осеклась. Адель был прав. Если Виктор заподозрит хоть малейшую угрозу, он поднимет на ноги весь город. Чтобы удостовериться, какие острые у акулы зубы, не обязательно лезть к ней в пасть.
– Ты прав, – сдалась Ника. – Лучше держать Виктора в дураках, чем бороться против него.
Адель одобрительно кивнул, выпустил орлиные когти на ногах, ухватил ими Дмитрия.
– Только обязательно возвращайся! – живо отозвалась Ника, в мгновение оказалась лицом к лицу с ангелом, обняла его.
Была ли это та самая человеческая любовь, о которой шепчутся между собой чудовища? Адель обнял Нику, поднялся с ней в воздух. Неужели он станет тем самым монстром – единственным в своем роде – кто удостоится носить в груди настоящее человеческое сердце? Его лицо озарила блаженная улыбка. Он держал Нику навесу. Держал так, как если бы у него в руках была новая жизнь.
– Обещаю, я вернусь.
Виктор потягивал сигару, наслаждаясь прекрасной музыкой: слепой пианист заканчивал третий этюд Ференца Листа. Дождавшись конца пьесы, к столику Виктора неслышно приблизились его подчиненные.
– Доброго вечера, – подал голос один из них. Он положил на столик фотографию ангела, вылетающего из окна Ники.