Взявшись за руки, актрисы поклонились и нырнули за кулисы. Стоило им скрыться, как с места резко вскочила Кристина и повернулась к рядам скамеек, гневно комкая бумажку в руке.
— Кто это написал? — рявкнула она.
Амфитеатр окутала тишина. На долю мгновения ее взгляд раздраженно застыл на мне, а потом Кристина отвернулась.
— Все сейчас же, — отчеканила она, — на костер! Поговорим о грехах и спасении! Очень советую подумать тем, кто осмелится туда не прийти!
Отшвырнув бумажку в сторону, она сердито удалилась. Остальные ненадолго зависли, словно обдумывая альтернативу: выпивка и музыка или костер и грехи. Да уж, выбор реально сложный — примерно такой же рекламой пользовалась и инквизиция. Спустившись вниз, я подошел к кулисам и слегка раздвинул старую парчу. Три другие актрисы уже успели разойтись, и теперь там стояла только Юля в одном белье. Увидев меня, она неспешно отложила в сторону тунику и потянулась к фирменной юбке.
— А ты не сказала, что играешь, — заметил я, наблюдая, как голубая ткань поднимается вверх по бедрам.
— Да, играю, — она небрежно подхватила блузку, — у меня в этом спектакле главная роль. Как тебе, понравилось?
Застегивая пуговицу за пуговицей, ее пальцы прятали за белоснежной тканью розовый лифчик, который я бы снова не отказался снять.
— Не то слово… Кстати, откуда это? — я показал ей бумажку с приглашением, уже догадываясь, каким будет ответ.
— Написала, — с улыбкой отозвалась Юля. — Чтобы на твою вечеринку пришли, о ней сначала должны узнать. Времени не так много, так что надо использовать его по полной.
Говоря, мы покинули амфитеатр. Вокруг стремительно темнело. На заросших тропинках было безлюдно — лишь с другой стороны лагеря в небо поднимался густой дым. Сегодняшний костер казался просто огромным, будто в качестве дров пошла чья-то избушка. Наверняка кроме Юли там сейчас весь лагерь, и наверняка Кристина не отпустит никого до глубокой ночи, да еще запугает так, что они никуда не пойдут. Это она умеет, а девчонки здесь пугливые.
— Никто не придет, — озвучил мысли я.
— Они придут, — без тени сомнения заявила Юля. — И для того у них как минимум несколько причин. Там, — ее рука махнула в сторону дыма, — костер, нудная Кристина, пустые деревянные домики и удобства на улице. А у нас есть музыка, выпивка и богатый дом, который как шкатулка с сюрпризами. Ну и твой член. Сейчас вопрос лишь в том, чего они больше хотят: развлечься или слушаться Кристину…
Впереди за потемневшей зеленью замаячили белоснежные стены особняка, чьи двери были для нас открыты.
— Расслабься, — прижалась ко мне Юля, — это твой вечер!
— В конце концов, — я обнял ее, — мне и тебя достаточно.
Она громко фыркнула.
— Какой же ты неприхотливый! Зачем довольствоваться малым, когда можно взять все? Надо только…
— Надеяться, — со смешком перебил я.
— А кто мы без надежды?
В ее глазах прыгали озорные чертики, которые могли даже дать фору моему, привычно скалящемуся на груди. Я притянул ее к себе, теплое дыхание коснулось моих губ, руки нежно скользнули по моей шее. Вдруг рядом с хрустом сломалась ветка, и на тропинку из кустов робко выступила Ксюша.
— А здесь вечеринка проходит? — спросила она, косясь на безжизненный особняк.
Вдалеке на тропинке я заметил еще парочку девчонок, которые спешили к нам — так шустро, словно за ними гналось пламя. Кажется, моя мечта про особнячок все-таки начала сбываться.
Музыка гремела вовсю, заставляя колонки дрожать и подпрыгивать. Так громко их врубила Юля.
— Пусть слышат все, — выкручивая звук на максимум, заявила она, — как нам весело!
Зеркальный шар вращался под потолком, разбрасывая по стенам загадочные блики. Будто в такт им, по гостиной с бокалами в руках, к которым то и дело прикладывались, кружились восемь девчонок — именно столько рискнуло не пойти на костер, включая Ксюшу, сделавшую мне днем минет Тому и еще двоих с лодочной станции. Покачивая бедрами, все вертелись передо мной в одном белье — как-то дружно и негласно стащив с себя у входа местную униформу, словно ничего райского не должно было пересечь мой порог.
— Хватит быть послушными овечками! — напутствовала Юля, которую по праву можно было назвать аниматором этого мини-праздника. — Пора развлекаться!
Смеясь и надираясь, девчонки вели себя все развязнее. То одна, то другая тыкалась грудью в меня, сладко проезжалась своими изгибами вдоль моего тела или игриво толкалась бедрами в мой пах. Каждую секунду ко мне ластились и прижимались, пытаясь урвать хотя бы частицу моего внимания — я словно пришел в ночной клуб, где все девушки были только для меня.