— Приятно это знать. Спасибо, — отвечает она, и в её глазах мелькает искорка настоящей благодарности.
— Вот и она! — кричит Карсон, когда мы появляемся в зоне бассейна. — Прости за тот хаос. Мы тут немного… охладили пыл Джонаса в отместку за тебя, пока ты была наверху.
Джонас, стоя по пояс в воде, лишь кивает, но его лицо остается невозмутимо-спокойным, будто все происходящее — часть его большого плана.
Бассейн сверкает под палящим солнцем, как ограненный сапфир, вставленный в лоно современной архитектуры. Элли и я — пока единственные, кто не поддался искушению нырнуть в прохладную воду.
— Ты идешь? — спрашивает она, глядя на меня с легким вызовом.
В ответ я лишь скидываю свои кожаные сланцы и делаю неглубокий, но точный прыжок в воду. Выныриваю, отбрасывая с лица мокрые волосы, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Элли снимает свое вязаное платье и аккуратно складывает его на шезлонг.
И вот она. В бикини. Простом, но от того не менее эффектном. Тонкие завязки на бедрах и шее выглядят одновременно хрупкими и невероятно соблазнительными. На её стройной лодыжке поблескивает тонкая цепочка с маленьким бирюзовым кулоном, а пальцы ног увенчаны безупречным педикюром. Мой интерес, уже зародившийся, вспыхивает с новой силой. В ней есть что-то особенное, какая-то невинность, не замутненная цинизмом. Она напоминает мне девушек, которых я встречал во время своих студенческих поездок по Европе — таких же ярких, свободных, любивших украшения на ногах и коктейли, цвет которых совпадал с их лаком для ногтей. Мне внезапно стало не хватать тех беззаботных дней, когда я был молод и достаточно смел, чтобы показать девушке, что такое настоящее, ничем не омраченное веселье.
Элли не прыгает. Она осторожно, почти церемонно садится на край бассейна и опускает в воду ноги. Её тело все еще излучает легкое напряжение, и мне хочется сказать ей, что в этом нет необходимости. Мужчины ценят в женщинах не стальные мышцы, а мягкость, ту самую податливость, которая составляет восхитительный контраст с их собственной твердостью. Нет ничего приятнее, чем ощутить тепло и изгибы женских бедер, прикоснуться к нежной коже, которая таит в себе такую силу.
— Итак, Элли, — раздается голос Джимми, нарушая мои размышления. — Ты правда собираешься всю неделю допрашивать нас о наших членах?
Щеки Элли заливаются таким густым румянцем, что он мог бы посоперничать с её розовым покрывалом. — Да, Джимми, — отвечает она, стараясь придать своему голосу твердость. — Именно так. Это моя работа.
— А что, круто! — Джимми широко улыбается. — У меня никогда не было проблем с разговорами на эту тему. Да и о сексе в целом.
— Я могу это подтвердить, — вставляет Джонас. — Этот парень — ходячая энциклопедия без комплексов!
Черт побери, иногда я просто не могу заставить его заткнуться. Его болтливость — как неконтролируемый поток, который может смыть все на своем пути.
Джимми лишь пожимает своими мощными плечами. — Что я могу сказать? Этот орган доставляет мне массу удовольствия. Честно и откровенно.
— Как и твоя левая рука, — язвит Джонас. — Но ты, кажется, не посвящаешь ей столько же хвалебных речей.
— Что вы несете, балбесы? — Терон качает головой с выражением легкого отвращения. Он прислоняется к краю бассейна, широко раскинув руки. Татуировка в виде змеи, обвивающая его правую руку, кажется, шевелится в такт его дыханию. — Я не уверен, насколько комфортно мне будет слушать, как парни взахлеб обсуждают свои достоинства все семь дней. Может, ты сможешь взять у нас интервью по одному?
— Да, — Гейб кивает, поддерживая кузена. — Думаю, так будет правильнее. Комфортнее. Все-таки тема… очень уж личная, даже для нас.
— Это не первое мое исследование на подобную… щекотливую тему, — говорит Элли, совершенно не замечая двусмысленности своей фразы. — Я с удовольствием проведу индивидуальные беседы. Если кому-то захочется обсудить что-то сугубо личное, я гарантирую полную конфиденциальность. Однако… — она делает паузу, собираясь с мыслями, — групповая динамика тоже важна. Она помогает раскрыть тему с разных сторон, вызывает более живую реакцию.
— Значит, ты и раньше писала нечто подобное? — подключается к разговору Том, его голос звучит с искренним интересом.