Элли кивает.
— Я работаю в женском журнале. Моя задача — писать о проблемах и темах, которые волнуют современных женщин, влияют на их жизнь.
— И… большие члены — это одна из таких тем? — с неподдельным удивлением спрашивает Клэй.
— Я думаю, вопрос размера… интересует всех в той или иной степени, — парирует она, слегка побалтывая ногами в воде. Её руки, с тонкими запястьями и изящными пальцами, крепко держатся за край бассейна. — Например, знаете ли вы, что древние греки считали большие пенисы признаком нецивилизованности, даже варварства? Именно поэтому у статуй героев и богов мы видим столь скромные, если не сказать больше, гениталии.
— Я знал это! — оживляется Карсон, проводя ладонью по своим татуированным руке и груди. — Я намеренно избегал изображения гениталий в своих работах на мифологические темы. Использовал извивающиеся лозы, драпировки, менял позы… чтобы сохранить ту самую, классическую эстетику.
— Хорошая мысль, — задумчиво говорит Стефан, изучая узоры на коже Карсона. Ни у меня, ни у Стефана нет татуировок, но теперь я вижу, как в глазах моего друга загорается искорка любопытства. Возможно, эта неделя вдохновит его на что-то новое.
— Крутые татухи, — одобрительно кивает Терон, разглядывая сложные рисунки Карсона.
— Итак, у тебя есть некий план? Список вопросов? — обращаюсь я к Элли, надеясь вернуть разговор в более структурированное русло и помочь ей почувствовать контроль над ситуацией.
— Да, — она переводит на меня свой взгляд и кивает, но я не могу с уверенностью сказать, благодарна ли она мне за это или просто констатирует факт. — И я буду добавлять новые вопросы по ходу дела. Это… нестандартный формат исследования. Но я надеюсь, что благодаря тому, что мы все здесь вместе, мне удастся погрузиться в тему по-настоящему глубоко.
Мой взгляд непроизвольно скользит к Расселу. Он почти не говорит. Несмотря на то, что он находится в воде вместе со всеми, он держится на расстоянии, создавая вокруг себя невидимый барьер. Как человек, годами управляющий большими командами, я выработал в себе привычку выявлять и раскрывать потенциал других. Мне искренне интересно, как Элли собирается найти подход к этому молчаливому крепости и убедить его откровенно рассказать о чем-то столь интимном, как его сексуальность.
— Кто-нибудь еще успел проголодаться? — раздается голос Клэя. — Что у нас тут с провизией?
Элли пожимает плечами, и в этом жесте читается легкая растерянность.
— Представители журнала завезли много полуфабрикатов и продуктов. Думаю, они рассчитывают, что мы будем готовить сами.
— Вот как! — Джонас обводит всех театральным взглядом. — Так, господа, есть среди нас шеф-повар, готовый порадовать нас кулинарными изысками?
В ответ — молчание. Джонас качает головой с преувеличенной грустью. — Кажется, организаторы нашего прелестного ретрита кое-что упустили!
— Я уверена, что у каждого здесь есть базовые навыки выживания на кухне, — парирует Элли. — Я не собираюсь всю неделю играть роль личного повара, но, конечно, внесу свою лепту.
— Здесь нет ваших жен или подруг, чтобы о вас позаботиться, ребята! — добавляет она. Это не вопрос, и я понимаю, что, судя по всему, наш семейный статус был четко указан в тех анкетах, что мы заполняли.
— Настоящий мужчина всегда может позаботиться о себе сам, — раздается низкий, уверенный голос Рассела. И всё внимание группы мгновенно приковывается к этому молчаливому парню, нарушившему свое многозначительное молчание столь решительным заявлением.
— Может, Рассел и будет тем самым шефом? — весело предлагает Джимми.
— Я не против, — неожиданно кивает Рассел, и выражение его лица под козырьком бейсболки и за темными очками остается абсолютно нечитаемым.
— Спасибо, Рассел! — Элли поправляет выбившуюся прядь волос, убирая её за ухо. — Это очень мило с твоей стороны.
— Плюс один балл Расселу, — провозглашает Карсон, складывая пальцы в виде пистолета, «целясь» в Рассела и имитируя выстрел.
— Ты что, серьезно решил завести какую-то систему очков? — с недоумением спрашивает его Клэй.
— А почему бы и нет? — ухмыляется Карсон. — Думаю, в нашей текущей ситуации это будет как раз кстати.
Элли качает головой, но не просит его объяснять подробнее. Либо ей действительно все равно, либо она не хочет давать его дурацкой игре больше значения, чем она того заслуживает.
Рассел без лишних усилий выбирается из бассейна и наскоро вытирается полотенцем, чтобы вернуться в дом и начать рекогносцировку на кухне. На его спине проступает татуировка свирепого бульдога, который, кажется, смотрит прямо на меня своим единственным глазом. Я решаю не оставлять его одного и следую за ним. К тому времени, как я захожу в просторную кухню-студию