— Нет, для съемок пришлют профессионала, но я бы не отказалась сделать парочку своих, неофициальных, — отвечаю я. — Ну, а как ты? — пытаюсь я перевести дух и перевести разговор.
Мы улыбаемся друг другу через тысячи километров, и на мгновение расстояние между нами исчезает. Но тут же набегающая волна с шумом разбивается о берег, и я снова возвращаюсь в реальность — к шуму прибоя, соленому ветру и своему невероятному положению.
— Я отправлю тебе их фото, как только наберусь смелости попросить этих «богов» попозировать для меня.
— Смелости у тебя хоть отбавляй, — уверенно заявляет Дона. — Помнишь, как в университетской газете ты опубликовала то расследование о травле и предвзятости преподавателей? Это был по-настоящему смелый поступок для студентки, которая сама училась в тех стенах.
Мурашки пробегают по моим рукам, а в груди сжимается холодный комок, когда я вспоминаю, как близко подошла к отчислению, к краху всех планов. — Помню, — тихо и безрадостно говорю я. — Но, если честно, я бы предпочла забыть тот ужас…
— Это был один из твоих самых золотых моментов, — с непоколебимой уверенностью заявляет Дона, и я мысленно вижу, как она решительно кивает. На заднем плане доносится приглушенный гул мужских голосов.
— «Золотой момент»? — переспрашиваю я. — Что это?
— Момент, о котором ты будешь вспоминать с гордостью на своем смертном одре, — объясняет она. — Момент, когда ты поступила правильно, несмотря на то, что это грозило тебе самыми плачевными последствиями.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь подавить бурю противоречивых чувств, поднятую ее словами. Осознание того, что я когда-то была способна на такую отвагу, а сейчас дрожу от страха перед простым разговором, накрывает меня волной тоски.
— Я не собираюсь с гордостью вспоминать эту дурацкую статью о размерах мужского достоинства, Дона, — с горькой иронией говорю я.
— Возможно, нет, — парирует она. — Но, может быть, именно это тебе и нужно сделать — пройти через это безумие, чтобы понять, какой путь для тебя истинный.
В голове тут же всплывают давние, заветные мечты о карьере, о серьезной журналистике, о статьях, которые что-то меняют. Но я привычно отгоняю их прочь и снова захлопываю дверь перед их настойчивым стуком. Да, я хочу вырваться из нынешней ситуации. Но есть слишком много причин оставаться на накатанной колее и слишком много рисков, связанных с побегом с работы, которая хоть и не приносит удовлетворения, зато дает стабильность.
Я поднимаю взгляд на виллу, белоснежную и неприступную на утесе, и замечаю у ворот высокую фигуру в синей бейсболке. Это Рассел. Козырек кепки низко надвинут на солнцезащитные очки-авиаторы, скрывая его взгляд. Возможно, он, как и я, смотрит на океан, зачарованный его бескрайностью. А возможно, он наблюдает за мной.
В теории, это должно казаться жутким. В конце концов, он чужой, незнакомый мужчина. Но Рассел излучает такую ауру спокойной, несуетной уверенности, что рядом с ним невольно начинаешь чувствовать себя в безопасности. Мне кажется, именно он — та незримая опора, на которую будет держаться вся наша странная группа на протяжении этих исследований.
Я поднимаю руку и нерешительно машу ему. Он в ответ лишь коротко кивает, сохраняя свою стоическую невозмутимость даже в таком простом жесте.
— Мне пора, — говорю я Доне. — Мне нужно… э-э… изучить ассортимент резиновых фаллосов.
— Вот это предложение, которое, я уверена, никто и никогда в мире еще не произносил! — она снова заливается смехом.
— И, вероятно, больше не произнесет! Потому что только я могла вляпаться в такую сюрреалистичную ситуацию!
— Эх, подруга! — в ее голосе слышится неподдельная зависть. — Ты живешь самой странной и удивительной жизнью из всех, что я знаю! — Она широко улыбается, и кажется, будто все безумие, которым я с ней делюсь, каким-то волшебным образом согревает и ее, привнося в ее жизнь крупицу магии.
— И это говорит мне женщина, которая одновременно делит постель с девятью мужчинами! — парирую я.
— Вау! Тогда выходит, мы с тобой не просто подруги, а практически сообщницы в моральном преступлении! — весело восклицает она.
— Ну раз уж ты мой сообщник, то не возражаешь, если я возьму у тебя небольшое интервью? — в голове вдруг всплывает настойчивое требование Кирсти включить в статью мнения подруг. — Пара вопросов о том, имеет ли значение размер? Для науки, так сказать!
— С превеликим удовольствием, подруга! — Дона расплывается в самой развратной ухмылке и многозначительно подмигивает. — Хотя предупреждаю: после моих откровений ты, возможно, никогда не сможешь смотреть на меня прежними глазами!