— Я не знаю, что добавить, — медленно проговорила я, поднося кончик ручки к губам и сжимая его зубами, пытаясь унять дрожь. Теплый пластик был единственной опорой в этом рушащемся мире.
— Не скромничай, Элли. Это тебе не идёт, — отрезала Кирсти, ее тон не допускал возражений. Она потянулась к ящику стола и извлекла оттуда плотный кремовый конверт. — Это ключи от роскошного пляжного особняка. А вот и информация о мужчинах, с которыми тебе предстоит... встретиться. У тебя есть семь дней на подготовку.
Мое лицо, должно быть, выражало полную прострацию, потому что Кирсти с легкой усмешкой встала и протянула мне конверт. Я, как во сне, вынула пачку глянцевых листов. На верхнем красовалась фотография невероятно красивого мужчины. «Карсон», — гласила подпись. Далее следовало подробное досье: профессия, увлечения, рост, вес... И в самом верху, выделенная жирным шрифтом, главная характеристика: «25 сантиметров». Двадцать пять. Это была не мерка его бицепса. У меня перехватило дыхание.
— И габариты, и мускулатура у этих мужчин тоже выше среднего, — мечтательно добавила она, и в ее голосе впервые прозвучали почти завистливые нотки. — Знай я об этом задании лет десять назад... я бы сама с тобой поборолась за него.
Я листала остальные фотографии. Десять парней. Десять улыбок, от которых, казалось, в кабинете стало светлее. Десять пар глаз, смотрящих на меня с бумаги с обещанием приключений. Широкие плечи, татуировки, обаяние, разящее наповал. Настоящий шведский стол из соблазнов, пиршество плоти. И я не понимала, что мне с этим делать. Интервью? Или нечто большее? Путаница в мыслях росла, как снежный ком.
— Они останутся с тобой в этом особняке на берегу моря на целую неделю! — ее голос вернул меня в реальность.
— Останутся? В каком смысле останутся? — я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Ты ещё поблагодаришь меня за это, — Кирсти уже отвернулась к монитору, наш разговор был окончен. — Полагаю, ты знаешь достаточно женщин, чтобы собрать и их мнения для статьи?
Я кивнула на автомате. В голове пронеслось: «Дона... ее подруга Кайла... тот женский клуб «Обратный гарем»...». Анонимные мнения. Мне не нужны их имена, только их откровенность. Только их ответ на тот самый вопрос.
Поднимаясь со стула, я ощутила, как желудок проваливается куда-то в бездну. Старое, изматывающее чувство — чувство предательства самой себя. Я не для этого шла в журналистику. Но за спиной у меня висел груз студенческих кредитов, как скала, а аренду квартиры нужно было платить через неделю. Писать о формах и размерах мужского достоинства для глянцевого гиганта — пока что это была самая высокооплачиваемая работа, которую я смогла найти. Родительские голоса в голове нашептывали: «Сосредоточься на заработке. Не до романтики». И я слушалась, с каждым днем все дальше отодвигая в сторону мечту о статьях, которые меняют мир, которые несут свет, а не просто щекочут нервы.
— Элли, не строй никаких планов на вечер, — раздался решительный голос Кирсти, когда моя рука уже лежала на ручке двери. — Ты мне понадобишься завтра.
«Завтра?» — в висках застучало. Она что, нарочно тянула до последнего? Элегантный способ дать понять, что моя личная жизнь не имеет никакого значения? Или что она с готовностью эту жизнь принесет в жертву ради сенсационного материала? Хорошо хоть, что с Марком мы расстались месяц назад. Представить его реакцию на такое задание было слишком легко.
— Завтра в пляжный домик прибудут десять испытуемых. Ты должна быть там, чтобы их встретить.
— Эти десять... испытуемых мужчин? — я почувствовала, как кровь отливает от лица. — Хорошо, — выдавила я.
Начальница кивнула, и на ее губах играла хищная, почти голливудская улыбка. «Наслаждайся этим... интервью». Последнее слово она произнесла с таким сладким, затяжным акцентом, что по спине пробежали мурашки. Это была улыбка акулы, учуявшей кровь.
— Да, мисс Кирсти, я постараюсь, — ответила я, выскальзывая за дверь.
В коридоре, прислонившись к прохладной стене, я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Дело было не в страхе перед Кирсти. Она была жесткой, но справедливой. Дело было в том, что с каждым таким шагом я все глубже увязала в трясине, откуда уже не было видно той звезды, что когда-то вела меня — звезды настоящей журналистики.