Я попытался изобразить легкую улыбку, но она, кажется, не удалась. Элли сделала паузу, и даже сидя ко мне спиной, я буквально физически ощущал, как ее мозг обрабатывает мои слова, взвешивает, анализирует.
— Тогда очень важный вопрос, — ее голос стал тише, но от этого еще более весомым. — Когда ты говоришь девушке о… своих особенностях? Непосредственно перед самым сексом? Или стараешься как-то подготовить почву заранее?
— Заранее, — без колебаний ответил я. — Я не хочу причинять боль. Никогда. Хотя, честно говоря, иногда я мало что могу с этим поделать. Все зависит от того, насколько мы… совместимы. И не только физически. Но и морально.
— М-м-м… — этот задумчивый звук был полон значения. Элли повернулась ко мне, и наши взгляды встретились. Она моргнула, слегка удивленная тем, что я смотрю прямо на нее. Ветер снова принялся играть ее волосами, и у меня дико захотелось протянуть руку и убрать непослушную прядь с ее щеки. — Прости… Мне просто кажется, что я многое теряю, не видя твоего лица. Можно я… можно я повернусь?
Я кивнул, чувствуя, как какая-то стена внутри меня дала трещину. Я пересел, скрестив ноги по-турецки, и это детское, неформальное положение заставило меня почувствовать себя удивительно беззащитным и… свободным одновременно.
— Конечно, — сказал я, и мой голос прозвучал тише и мягче.
— То есть, выходит, ты считаешь, что размер имеет значение для обоих партнеров? — она снова взяла в руки телефон, но на этот раз ее пальцы не летали по экрану, а просто сжимали его.
Я пожал плечами, и ее анализ неожиданно открыл дверь в дебри, куда я раньше предпочитал не заглядывать.
— Да. Конечно. Вот смотри, — я жестом указал вдоль пляжа, хотя наша метафора была далека от идиллии. — Когда видишь очень высокого мужчину и очень миниатюрную женщину, первая мысль: «И как у них это… технически получается?» То же самое, когда видишь высокую женщину с мужчиной намного ниже ее. Механика. Она важна.
— То есть физиологическая совместимость — это ключевой фактор? — Элли сосредоточенно смотрела на диктофон, и я видел, как ее щеки покрываются легким, очаровательным румянцем. И что-то в этом зрелище — в ее смелости, переплетенной со стеснением, — заставило и меня почувствовать меньшее смущение.
— Да. Когда размеры условно «совпадают» — это минимизирует дискомфорт для обоих. Но это не приговор. Всегда есть способы обойти физические ограничения. Было бы желание и… фантазия.
— Верно, — энергично кивнула Элли. Она подняла на меня глаза, и я мысленно поблагодарил судьбу за темные линзы очков, скрывающие мои мысли. Она прикусила губу, и я увидел в ее взгляде борьбу — задавать ли следующий, самый личный вопрос.
— Если бы у тебя была возможность… изменить свой размер, ты бы сделал это?
Я задумался. Не впервые. Этот призрак посещал меня во многих бессонных ночах.
— Нет, — наконец сказал я, и с удивлением понял, что это чистая правда. — Это то, что дала мне природа. Со всем хорошим и плохим, что из этого вышло. Все, что у нас есть — и внешность, и черты характера, и даже такие… специфические данные, — все это формирует нас. Я не был бы тем, кто я есть сегодня, если бы был устроен иначе. Вся моя жизнь пошла бы по другому пути. И я… я не хочу терять себя. Даже с этим грузом.
Элли внимательно посмотрела на меня, и в ее глазах было что-то неуловимое, что-то похожее на уважение. Затем она нажала кнопку «Стоп» на своем телефоне, и тишина снова обрела другой оттенок.
— Пока что… все просто замечательно, — ее улыбка была искренней, теплой, но в уголках глаз я уловил тень профессиональной скованности, легкую наигранность. Она производила впечатление уверенной в себе женщины, но сейчас, в эти мгновения после откровенного разговора, я видел и другое — легкую неуверенность, спрятанную глубоко внутри. Она поднялась, отряхивая песок с бедер и ног, и посмотрела на безоблачное небо над нами. Я тоже встал, потянулся, чувствуя, как по затекшим ногам разливается приятное тепло.
— Как думаешь, чем там твои товарищи по несчастью заняты? — спросила она, уже переключая внимание на виллу, стоявшую на утесе.
— Полагаю, Гейб и Терон все еще не могут решиться на создание слепка своего достоинства, — фыркнул я. — Боятся, что гипсовая масса навсегда отнимет у них мужскую силу.
Она рассмеялась, и этот звук был таким же освежающим, как морской бриз.