Все мужчины в бассейне и вокруг него разразились дружным, громким смехом, который эхом разнесся по вечернему воздуху.
— Да, я тоже пользуюсь этой фразой, — признался Карсон, подплывая ближе, и его мощный торс отбрасывал тень на воду.
— И я, — поддакнул Джимми, покачивая головой. — Классика жанра.
И пока они всё глубже и откровеннее погружались в обсуждение поз, тонкостей и нюансов секса, мои собственные мысли начали медленно уплывать туда, где мне не нужно было быть собранной, профессиональной и невозмутимой журналисткой. Туда, где моя жизнь не была бы подчинена постоянному финансовому давлению, необходимости быть успешной и соответствовать ожиданиям. Туда, где я могла бы позволить себе расслабиться и отдаться ощущениям так же свободно, как эти мужчины и женщины в их откровенных историях.
Моё воображение, подогретое их рассказами и этой расслабляющей атмосферой, начало рисовать собственные, запретные картины. Я закрыла глаза на секунду, и передо мной проплыли образы: вот они, эти сильные, красивые мужчины, по очереди нависают надо мной, скользят подо мной, входят в меня сзади, заполняя до самых краёв, такие огромные, что у меня слезятся глаза, а тело содрогается в конвульсиях незнакомого, но желанного наслаждения.
Несмотря на то что я всё еще девственница, воображение у меня было живое, богатое, да и сама я была — живой, плотью и кровью, молодой женщиной с ее естественными потребностями и любопытством.
Они сами, сами того не ведая, подпитывали мои порочные фантазии: их сверкающие на закате глаза, загорелая, гладкая кожа, играющие под ней накачанные бицепсы и мощные грудные клетки. Они подпитывали их своими огромными, сильными ладонями и рельефным прессом, уходящим вниз, в те самые загадочные и манящие места, что, казалось, были созданы самой природой для греха и наслаждения. Они заставляли меня думать о такой похабщине, что я чувствовала себя лицемеркой, вспоминая того несчастного курьера, с которым когда-то встречалась. Я пыталась сбить подступающий жар, приложив прохладную ладонь ко лбу, и мысленно благодарила небеса, что догадалась включить диктофон — настолько я глубоко ушла в свои фантазии, что пропустила бы добрую половину сказанного. Оставалось лишь надеяться, что мой густой румянец можно было списать на палящее вечернее солнце.
КАРСОН
Я до сих пор не понимал, как так вышло, что на роль повара в наш первый совместный вечер назначили именно меня. Видимо, я совершил стратегическую ошибку, вчера от души похвалив Рассела за его мастерское барбекю. Мой невинный комментарий по поводу моего собственного рецепта тайского зелёного карри, видимо, так впечатлил его, что он проговорился остальным, и вот я уже стоял у огромной кухни с видом на океан.
Пока я нарезал лемонграсс и имбирь, воздух на кухне густел не только от пряных ароматов, но и от любопытных, изучающих взглядов. Элли делала вид, что полностью увлечена своим телефоном, но я чувствовал её быстрые, скользящие на мне взгляды краем глаза. В ней было поразительное, почти болезненное сочетание уверенности и неуверенности. Она верила в себя, в свой профессионализм ровно до того момента, пока в ее голове не зазвучит навязчивый шепот сомнений. Честно говоря, она мне в этом слегка напоминала меня самого. Такого, каким я был внутри.
Джимми, Терон и Гейб столпились вокруг массивного кухонного стола из темного дерева, наблюдая за моими действиями с нескрываемым интересом — или с духом здорового соперничества. Джимми наклонился над разделочной доской.
— Уверен, что справишься с этим, шеф? — поддел он меня. — Здесь собралась толпа голодных ртов, жаждущих настоящего кулинарного подвига. Ты случайно с остротой смотри не переборщи! Не все здесь адепты огненной преисподней.
— Не бойся, мне не впервой! — усмехнулся я, демонстративно показывая ему длинный красный перец чили. — Я знаю, с кем имею дело.
— Я хоть кого могу заставить вспотеть, — самодовольно рассмеялся он. И я ему верил. После того как Элли прервала наше интервью у бассейна, между нами завязался чисто мужской, откровенный разговор, и Джимми рассказал пару историй о своём опыте в ММА. Этот парень, без сомнения, мог бы отлупить нас всех разом, если бы захотел.
Когда я впервые узнал, что в проекте участвуют десять мужчин, я мысленно готовился встретить группу самовлюбленных, зацикленных на себе альфачей, помешанных на постоянном соперничестве. Таков закон жанра: собери любых мужчин в одном замкнутом пространстве — и они невольно начнут выстраивать иерархию, помериться… ну, всем, чем можно.