Вернувшись к своему скромному рабочему столу, я выложила перед собой ключи — тяжелые, холодные, пахнущие новой сталью — и вытряхнула содержимое конверта. Сначала я нашла адрес. Побережье. Всего два часа езды от города. Место, где я всегда мечтала побывать.
Затем я взглянула на фотографии особняка, и дыхание перехватило. Это была не просто недвижимость; это была фантазия, воплощенная в стекле и бетоне. Высокие панорамные окна, открывающие вид на бескрайний океан, белоснежный современный интерьер, бесконечный бассейн, сливающийся с горизонтом. Место для сказки. Или для съемок реалити-шоу высшей лиги.
Под описанием я нашла папку с первым досье. Карсон. Его фото заставило кровь прилить к щекам. Бритая голова, волевой подбородок, а глаза... Голубые, как ледники, они смотрели прямо на меня, с вызовом и легкой насмешкой. Татуировщик. Я тут же представила себе узоры на его загорелой коже, гибкие пальцы, держащие машинку. И затем мой взгляд упал на ту самую, выделенную жирным, цифру. 25 сантиметров.
Я схватила со стола обычную офисную линейку и отложила на ней эти злосчастные сантиметры. Это было чудовищно. Как это вообще физиологически возможно? Мое воображение, вопреки воле, нарисовало его — обнаженного, покрытого татуировками, держащего в руках это... это орудие, похожее на древнее копье. Он был похож на бога войны, сошедшего с Олимпа, чтобы разрушать сердца и города одним лишь своим видом.
И от этой нелепой, сюрреалистичной картинки я тихо рассмеялась, чувствуя, как смех переходит в истерику. Похоже, следующая неделя станет для меня настоящим испытанием на прочность.
А я... а я всего лишь маленькая, нелепая женщина с воображением, разгорающимся от одной искры. Воображением, для которого даже фотография статного мужчины — уже готовый сценарий страстного романа. Мне достаточно лишь взглянуть на откровенное изображение, и по моей коже бегут мурашки, а щеки заливает предательский румянец.
И самый мой тщательно оберегаемый секрет, который, наверное, грохнулся бы как гром среди ясного неба для всех моих друзей, — это то, что я до сих пор девственница. Если бы Дона узнала, у нее случился бы культурный шок вселенского масштаба. У нее сейчас девять парней. *Девять!* Количество секса, которым она, должно быть, занимается, вероятно, подпадает под какую-нибудь статью о превышении допустимых норм. Я, наверное, за всю свою жизнь не достигну тех сексуальных подвигов, которые она совершает за одну бурную неделю.
И дело тут вовсе не в ханжестве, упаси Боже. Мне бы очень хотелось думать о себе как о человеке современном и раскрепощенном. По крайней мере, в теории.
Просто я всегда была так поглощена учебой, а затем — бесконечной гонкой за карьерой, что никогда не находила времени поднять голову и оглядеться вокруг в поисках достойного мужчины. А в этом офисе, царстве глянца и женских тем, привлекательных мужчин — днем с огнем. Брайан из почтового отдела, пахнущий пылью и старой бумагой, и Колин из бухгалтерии, чья единственная страсть — это аккуратно разложенные по полочкам цифры, вряд ли могут разжечь в ком бы то ни было огонь страсти. Это хроническое отсутствие визуальной стимуляции явно не пошло мне на пользу. И теперь мое воспаленное воображение готово воспламениться от единственной фотографии. Если я не могу смотреть на изображение Карсона без того, чтобы кровь не приливала к щекам и ладони не становились влажными, то как, черт возьми, я собираюсь провести семь дней в обществе десяти таких же богов, расспрашивая их о размерах и тонкостях их мужского достоинства?
Мой босс, сама того не ведая, выбрала на эту роль наихудшую из возможных кандидаток. Но как я могу признаться ей, что неопытна в вопросах, о которых должна писать с авторитетом эксперта? Какой же из меня тогда журналист, если я пасую перед щекотливыми темами?
Может, стоит все же подойти и сказать прямо — попросить найти кого-то другого. Грей или Рианна... они бы ухватились за это задание обеими руками, с таким же восторгом, с каким ребенок хватает карамельное мороженое в первый день лета.
Я с силой тряхну головой, отгоняя малодушные мысли, и переключаю внимание на следующий профиль. Клэй. Не буду даже акцентироваться на его «главной характеристике» — и так все ясно.
Клэй стройнее Карсона, но его мускулатура выточена, как у танцора. Длинные, цвета спелой пшеницы волосы, собранные в небрежный пучок, открывают высокий лоб и цепляющий взгляд карих глаз. На его щеках прорезаются ямочки, придавая лицу озорное, почти бесовское выражение. А его тело — это настоящая карта сокровищ, покрытая таким количеством татуировок, что они сливаются в единый живой, цветной узор.