— Я сделаю их... интересными, познавательными и, надеюсь, честными, — ответила она с легкой, чуть натянутой улыбкой, но я видел правду, спрятанную глубоко в ее глазах. Элли, при всей её внешней поддержке в мой адрес, и сама была не прочь покритиковать и принизить результаты своего труда.
— А я бы хотел почитать что-то, чем ты сама по-настоящему гордишься, — неожиданно для себя сказал я. — Не то, что просто опубликовали, а то, что отозвалось вот здесь. — Я ткнул пальцем в собственную грудь.
Её брови удивлённо взлетели к волосам. — Правда? Ты серьезно?
— Конечно, — кивнул я. — Мы же делимся с тобой своими, скажем так, очень личными историями. Может, и ты когда-нибудь поделишься с нами своей лучшей работой? В знак доверия.
— Да, Элли, — подхватил Терон, подходя поближе. — Раскрой нам секрет: каким, по-твоему, должен быть идеальный ответ на тот самый главный вопрос? Имеет ли размер значение?
— На какой такой главный вопрос? — она наивно, по-девичьи наклонила голову набок, совершенно не готовую к тому прямому и обезоруживающему вниманию, которое, как я чувствовал, последует дальше. Она была как птичка, попавшая в центр круга, и в этом была ее странная, уязвимая прелесть.
Уважаемые читатели, ваша поддержка вдохновляет на продолжение этой истории. Пожалуйста, не забывайте ставить звездочки и подписываться на автора. Ваши лайки и подписки — лучший стимул для написания новых глав!
Глава 5.
РАССЕЛ
— Может, вы, мои дорогие зрители, перестанете пялиться на повара, как на экспонат в зоопарке, и займёте себя, например, телевизором? — неожиданно, словно ангел-хранитель, появляется Элли, и ее голос, легкий и уверенный, разрезает напряженную тишину кухни. — Прости, Карсон. Я по себе знаю, каково это — работать под прицелом десятка любопытных взглядов. Пойду-ка я займу место в первом ряду и подам пример остальным.
Когда она встает, ее движение наполнено такой естественной грацией, что я не могу оторвать взгляд от ее фигуры. Она сегодня в простых, потертых джинсовых шортах, которые сидят на ней с такой обтягивающей точностью, словно их не сшили, а нанесли аэрографом прямо на кожу. Ярко-зеленый топик, завязанный на шее на маленький бант, открывает длинную, изящную полоску спины — ту самую, по которой мне с невероятной силой хочется провести не только кончиком языка, но и всеми пальцами, ощущая под ними каждый позвонок, каждое напряжение мышц.
Взгляд Джимми, моего временного «соперника», проделывает тот же путь, что и мой, и он обменивается со мной быстрым, красноречивым взглядом полного мужского понимания и одобрения. Но следом за этим в меня впивается острый, ядовитый укол ревности, когда вокруг Элли, устроившейся в центре самого большого дивана, тут же начинают собираться Джимми, Терон, Гейб и остальные, поодиночке спускавшиеся после вечернего душа с мокрыми волосами и благоухающие свежим гелем.
Я думал, что готовка, мое маленькое кулинарное искусство, станет моим козырем, моим верным способом выделиться в её глазах на фоне других. Вместо этого я оказался в стороне, у раскаленной плиты, в то время как она заливалась звонким, искренним смехом над чьей-то шуткой, небрежно накручивая на палец каштановый, шелковистый локон. Запах тайского карри, который еще недавно казался мне triumфом, теперь пахнет горечью упущенной возможности.
Позже, когда ужин был съеден и комплименты выслушаны, она сама подошла ко мне, пока я собирал посуду.
— Я всё еще под впечатлением, — сказала она, и её пальцы, легкие и прохладные, ненадолго коснулись моего предплечья, и это простое прикосновение отозвалось во мне гулким эхом. Мне безумно нравилась эта её тактильность, эта естественность в прикосновениях. В нашем современном, цифровом и отстраненном мире так мало настоящих, простых, человеческих прикосновений без подтекста. Моя мама была такой же, всегда обнимала, гладила по голове, пока отец однажды не начал кричать, что она «разучит меня», сделает из меня «тряпку» и «слюнтяя». После этого её ласки стали редкими и осторожными, словно она боялась навредить.
— Спасибо. Но, пожалуйста, не завышай планку для завтрашнего несчастного повара. Ему будет сложно соревноваться с таким шедевром, — пробормотал я, чувствуя, как под ее взглядом во мне снова просыпается знакомый червь сомнения.
— Это было действительно, без шуток, очень здорово, — настаивала она, и её взгляд скользнул по татуировкам, покрывающим мою руку густым, цветным рукавом. — А это... просто прекрасно. — Она указала на большой портрет Посейдона с трезубцем, окружённый бушующими, пенными волнами, которые я выводил с особой тщательностью.