— В чем вопрос, сестра? — обращается он к Элли, и в его тоне слышна игривая готовность.
— Что самое худшее, самое обидное, что кто-либо когда-либо говорил о твоём размере? — задает она вопрос, и в ее глазах читается неподдельный интерес, смешанный с долей сочувствия.
Гейб отводит взгляд, его лицо становится задумчивым. Он потирает подбородок — тот самый решительный жест, что так сильно напоминает мне нашего отца.
— Дело было не столько в самом размере, — начинает он медленно, — сколько в… обстоятельствах. Моя первая девушка жаловалась, что мой член будит ее по утрам. Я, бывало, забирался к ней в спальню через окно, и мы спали на ее крошечной односпальной кровати. Думаю, мой утренний стояк был для нее слишком… навязчивым соседом в таких стесненных условиях.
В комнате взрывается громкий, дружный смех. Мы все мысленно рисуем эту комичную и в то же время дразняще-эротичную картину.
— Пора снова крутить! — говорит Джимми, подпрыгивая на месте с энергией щенка. — Интрига нарастает!
— Ладно. Посмотрим, на кого укажет бутылка на этот раз, — говорит Элли, и я замечаю, как изначальная нервная нотка в ее голосе сменилась на более игривую, почти азартную. Бутылка, покачиваясь, описывает несколько неуверенных кругов и наконец, с тихим стуком, останавливается, ее горлышко направлено прямо на меня.
Я медленно потираю ладони друг о друга, и загрубевшая кожа мозолей, нажитых годами работы с лошадьми и физического труда, издает характерный скрип. Элли поднимает на меня взгляд, и между нами, словно по проводу, проскакивает короткая, но яркая искра взаимного понимания и вызова.
— Итак, Терон, — ее голос звучит ровно, но я улавливаю легкую дрожь. — Какая сексуальная поза… нравится тебе больше всего?
Я удерживаю ее взгляд, не отводя глаз, внутренне восхищаясь ее смелостью. Она выбрала именно этот вопрос. Для меня. Я медленно провожу языком по внезапно пересохшим губам, обдумывая ответ. Обычно я не заморачиваюсь с подбором слов, но с Элли у меня возникает странное чувство, что здесь слова значат куда больше, чем просто действия. Я хочу, чтобы мой ответ был… значимым. И я многое пойму о ней по ее реакции.
— Полагаю, это сильно зависит от того, кто является моей партнершей, — начинаю я, наклоняясь вперед так, что край стула впивается мне в бедра. — Если это женщина, которой я действительно увлечен… мне нравится, когда она садится на меня сверху, обвивая мои бедра своими ногами. Мне важно быть к ней как можно ближе, чувствовать каждое ее движение, каждый вздох. Я ненавижу любую дистанцию, любую преграду между нами в такой момент.
Я делаю паузу, давая ей представить эту картину, видя, как ее грудь чуть заметно вздымается под тонкой тканью топика.
— Но если говорить в целом… мне нравится жесткий, страстный секс у стены. Когда ты прижимаешь женщину к прохладной поверхности, и она вся отдается тебе, доверяя тебе свою силу тяжести. — Я позволяю своему голосу стать чуть ниже, интимнее. — А еще… если это я, мой надежный друг и одна женщина, то мне нравится быть сверху, контролируя ритм двойного проникновения. Чувствовать, как она разрывается между двумя мужчинами, полностью отдаваясь нам на волю.
Реакция Элли — именно та, на которую я надеялся. Ее щеки заливаются густым, темным румянцем, а губы приоткрываются в безмолвном, коротком выдохе. Наша девочка, может, и девственница, но в ней явно живет чувственная, отзывчивая женщина, и ее воображение явно работает на полную катушку.
По комнате проносится одобрительный гул — смесь легкого шока, интереса и признания.
— Погоди-ка… Вы с Гейбом вдвоем трахали одну девушку? — Клэй свистит, его брови взлетают к волосам.
— Не раз и не два, — подтверждаю я, и в моей ухмылке нет и тени раскаяния. — У нас есть взаимопонимание.
— Черт возьми… Это же почти полметра совокупного члена! — Джонас качает головой с преувеличенным уважением. — Бедная девушка. Должно быть, это было… нечто.
— Вот это я понимаю — полет фантазии, — вставляет Стефан, и его замечание вызывает у группы новый раскат смеха.
— Это было чертовски сексуально, — говорю я, возвращаясь к серьезному тону. — Но для такого нужны не только желание. Нужно терпение, много смазки и, что самое главное, — абсолютное доверие между всеми участниками.
— Доверие? — Элли меняет позу, ее тело становится более собранным, внимательным. — Это интересно. Как ты думаешь, доверие играет бóльшую роль в сексе, когда ты… ну, знаешь… такой «особенный»?
— Ты имеешь в виду, когда у человека действительно большой член? — я поднимаю подбородок, и Элли снова красноречиво краснеет, опуская взгляд. Это именно та реакция, на которую я и рассчитывал. Она поймана на крючок.