Это досадно, потому что, в отличие от многих бывших девушек мужчин, живущих внизу, я, кажется, без проблем справлюсь и с двадцатью пятью сантиметрами!
**ЭЛЛИ**
Утро начинается с океана: он же, что убаюкивал меня ночью, теперь вырывает из объятий сна. Вид, открывающийся за жалюзи, — не чета привычному городскому пейзажу. Лазурная гладь, уходящая за горизонт, усмиряет тревоги с первых секунд. Но внутри — порхают бабочки, напоминая, что в личной жизни я не устроена. Они нашептывают: пора что-то менять, двигаться, вырваться из ловушки.
Это новое спокойствие — приятно и странно. Может, дело в океане? Или в том, что я сбежала из офиса, от коллег и бешеного ритма? А может, это последействие вчерашнего оргазма? Кто знает...
Ноутбук на столе не включен, телефон на тумбочке — в беззвучном режиме. Я отключилась от привычного мира, погрузившись в сюрреалистичную реальность. Вчера мне даже не удалось прослушать записи для расшифровки. Нужно больше писать, но интервью отнимает все силы.
Мысли о работе тяготят, а вид из окна манит, потому я накидываю бирюзовое платье-двойку, бросаю в сумку ноутбук и полотенце, беру телефон и спускаюсь вниз. На кухне царит тишина и почти идеальный порядок. Лишь несколько бутылок на столе выдают бурную вечеринку, затянувшуюся допоздна.
Вечеринка продолжается.
Достаю из холодильника готовый кофе со льдом, наливаю стакан. Из кладовой — шоколадный круассан в индивидуальной упаковке, выглядит соблазнительно. С завтраком на вынос иду мимо бассейна, спускаюсь по лестнице к пляжу.
Еще очень рано, и здесь никого, лишь несколько белых птиц пикируют с небес в пенящиеся волны, будто охотясь за невидимой добычей. Ставлю кофе на песок, расстилаю полотенце и устраиваюсь позавтракать и поработать. Раздаю интернет с телефона, проверяю почту. Писем немного, и это радует. Отсутствие в офисе обычно грозит административным коллапсом, но сейчас я игнорирую все входящие — ничто не кажется срочным, а голова занята признаниями десяти сладко спящих мужчин.
Нахожу вчерашнюю запись и включаю ее потише — на случай, если кто-то подойдет незаметно. Разговоры о «гигантских членах» не для посторонних ушей.
Печатаю достаточно быстро, чтобы успевать за звуком, и ловлю себя на улыбке в самые откровенные моменты, даже слушая их повторно. На записи я объявляю, что пора спать, слышен шум крана — наливаю себе воды. Затем мы желаем друг другу спокойной ночи.
И тут я понимаю: приложение не выключилось. Оно записывало дальше, пока мужчины общались, а я была наверху.
Нажимаю стоп и прикусываю губу. То, что звучит дальше, — разговор не для моих ушей. Беседа десяти мужчин.
Мне не следовало этого слышать.
Нужно просто обрезать файл, удалив лишнее, чтобы сохранить конфиденциальность. Мне бы не понравилось, если бы кто-то подслушал мой частный разговор.
Птица подлетает ближе, присматриваясь к остаткам круассана. Я засовываю его в рот, чтобы избежать соблазна, и жую, обдумывая варианты.
Обычно я не любопытна. Ценю свою частную жизнь и уважаю чужую. Не стану рыться в телефоне парня. Но эти мужчины здесь, чтобы делиться откровениями, а во мне уже разгорается любопытство. Черт, я все-таки журналистка! Да к тому же женщина — мне простительно!
Возможно, на записи есть что-то, что сделает статью по-настоящему уникальной. В худшем случае — пойму, говорят ли они мне правду. Им наверняка нелегко отвечать на вопросы, когда я сижу напротив, слушаю и невольно сужу. А в моем отсутствии, под действием «братского кодекса», они могут быть откровеннее.