Я покачала головой и, чтобы скрыть смущение, отступила на шаг назад, окидывая взглядом огромное пространство, которое нам предстояло делить. — Честно? Для меня это тоже впервые! Мне самой сообнили об этом задании только вчера, так что вам придется проявить ко мне снисхождение.
— Вчера? — брови Оливера поползли вверх. — Мне подтвердили участие пару недель назад.
— Я тоже, — добавил Карсон, его взгляд стал пристальным, изучающим. — Как думаешь, почему они решили проинформировать тебя в самый последний момент?
— Я... не уверена, — солгала я, чувствуя, как подступает паника. Я не хотела врать, но и раскрывать внутреннюю кухню журнала тоже не могла. — Но не волнуйтесь. Я работаю в «Fine Line» уже три года. Я знаю нашу работу от и до.
Едва эти слова сорвались с моих губ, как я ощутила, как по лицу разливается огненная волна стыда. Получалось, я только что намекнула, что являюсь экспертом во всем, что касается мужских достоинств. Какая же я дура! Это чертово задание точно станет моим профессиональным и личным крахом.
Но прежде чем кто-либо из мужчин успел задать следующий, неизбежно каверзный вопрос, снаружи снова прозвучал настойчивый, требовательный звонок в дверь.
— Покой нам только снится, — вздохнула я с натянутой улыбкой. — Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, а я посмотрю, кто ещё прибыл!
Он улыбался — не просто растягивал губы, а смотрит на меня тем пронзительным, чуть насмешливым взглядом, который, казалось, видел насквозь все мои жалкие попытки сохранить лицо. Он заметил. Заметил мой сбивчивый пульс, заметил, как я покраснела, заметил ту мгновенную, животрепещущую растерянность, что охватила меня под прицелом его внимания.
— Да, это... это просто... — Я пыталась подобрать слова, но язык заплетался, превращаясь в невнятную кашу. Воздух вокруг казался густым и сладким, как сироп, затрудняя дыхание.
— Не беспокойся, мы не кусаемся, — произнес он, и его голос, низкий и бархатный, ласкал слух. От этого простого, ободряющего замечания по моим щекам снова разлился предательский румянец, жаркий и неумолимый.
— Я не об этом, — попыталась я парировать, заставляя мозг работать, выстраивать фразы. — Я просто... Не ожидала, что... что вас будет так много. И что все вы будете такими... — Я замялась, не решаясь произнести вслух слово «красивыми». Оно повисло бы в воздухе неуместным, почти вульгарным комплиментом.
— Это не совсем то, что ты ожидала увидеть, да? — Оливер мягко подхватил мою мысль, одна его бровь изящно поползла вверх. Улыбка его стала немного хитрой, почти заговорщицкой. — Но это именно то, на что мы рассчитывали. Мы все здесь, чтобы хорошо провести время. Взаимовыгодно.
— Я понимаю, — пробормотала я, ощущая, как под этим простым утверждением скрывается целый океан недосказанности. Мне было неловко, будто я играла в чужой пьесе и забыла свою роль. Но сквозь эту неловкость пробивалось странное, теплое чувство. Окруженная этими мужчинами, их спокойной, почти ленивой уверенностью, я чувствовала, что острые углы моего беспокойства понемногу сглаживаются. Возможно, они и впрямь могли стать... не друзьями, конечно, но приятными спутниками на этой неделе. Возможно, они могли помочь мне забыть о давящем грузе обязательств и просто пожить в этом моменте.
— Спасибо, — наконец выдохнула я, и в этом слове был не просто формальный ответ, а искренняя, пусть и робкая, признательность. — Я ценю это.
Оливер ответил кивком, его взгляд был спокоен и всепонимающ.
— Не за что. Мы здесь, чтобы твое пребывание здесь было максимально приятным.
Наши взгляды встретились, и в его глазах я прочла не только вежливость, но и легкую, почти отеческую снисходительность. Я ответила улыбкой и отвернулась к бассейну, где солнечные зайчики плясали на бирюзовой глади воды. Сердце снова застучало чаще, но теперь не только от страха, но и от смутной, трепетной надежды. Может быть, все не будет так ужасно? Может быть, я смогу расслабиться?
«Что...?» — невольно вырвалось у меня, когда я поймала на себе его задумчивый взгляд.
— Ну... вид на океан? — произнес Оливер, и в уголках его губ заплясали те самые, едва уловимые чертики.
Я бросила на него косой, подозрительный взгляд. Он явно дразнил меня, намекая на что-то, о чем я даже думать боялась. Или мне просто мерещилось?
— Да, я очень люблю смотреть на море, — ответила я, нарочито четко артикулируя, и приподняла бровь, давая понять, что не намерена поддерживать фривольный тон. — Волны здесь просто завораживают. У них есть свой ритм, своя мощь.