— Впечатляет, да? — он не отступал.
— А тебе разве не нравится смотреть на океан? — парировала я, чувствуя, как вступаю в эту странную игру.
Оливер засунул руки в карманы своих идеально сидящих брюк и сжал губы, его взгляд стал отстраненным. — Вообще-то, я сам больше люблю горы. Они... устойчивее. Надежнее. В океане слишком много скрытых течений.
— Не обращай внимания на Оливера, — вмешался Стефан, по-дружески хлопая того по плечу. — У него своеобразное чувство юмора, которое понимают далеко не все.
Оливер фыркнул, потирая гладкий, идельно выбритый подбородок. — Спасибо, что объяснил это Элли, Стеф, но я думаю, она и так меня прекрасно понимает.
— Без проблем, — Стефан расправил плечи, и его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на мгновение дольше, чем того требовала простая вежливость. — Я, пожалуй, пойду найду комнату наверху и переоденусь. Не могу оставаться в костюме, когда вокруг такой рай.
— Я в конце коридора, — поспешно сообщила я. — Ты можешь выбрать любую другую.
— Отлично, спасибо. — Он легонько коснулся моей руки, проходя мимо, — мимолетное, почти невесомое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки, — и затем с дружеским хохотом звонко хлопнул Оливера по спине. В этот момент я поняла, почему рекрутер выбрал для этой статьи мужчин, уже знакомых друг с другом. В группе уже царила та самая, не требующая слов атмосфера товарищества, того легкого подтрунивания и взаимопонимания, которое никогда не возникло бы между абсолютными незнакомцами. Это было и плюсом, и вызовом: им было комфортно вместе, но проникнуть в их закрытый круг будет сложнее.
Мой взгляд упал на Рассела и Тома — единственную пару, у которой, судя по всему, не было «напарников» в этой компании. Том, улыбчивый и открытый, уже вовсю смеялся над какой-то шуткой Джонаса, а вот Рассел... Рассел держался особняком. Он стоял чуть в стороне, его поза была расслабленной, но взгляд — острым и оценивающим. Он наблюдал за группой так, словно был сержантом, проверяющим новобранцев, — холодно, без эмоций. Вскоре он опустился на один из ротанговых диванов с толстыми кремовыми подушками, расставленных у бассейна. Он откинулся на спинку, широко расставил ноги, демонстрируя уверенность, но скрещенные на груди руки и легкая напряженность в плечах выдавали глухую, внутреннюю замкнутость.
Остальные мужчины в группе казались открытыми, общительными, и это было хорошо, ведь им предстояло говорить на самые личные темы. Но у меня уже зародилось стойкое ощущение, что Рассел считает весь этот проект ниже своего достоинства, унизительной клоунадой. Вытянуть из него откровенность потребует недюжинного журналистского мастерства и, возможно, даже какого-то личного прорыва.
— С ним будет непросто, — тихо произнес Оливер, снова читая мои мысли.
— Он знает, зачем он здесь, — поспешила я ответить, стараясь звучать увереннее, чем была на самом деле. — Я уверена, всё образуется.
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты — ходячий сгусток безудержного оптимизма? — в его голосе снова зазвучала легкая насмешка.
Прежде чем я успела найти достойный ответ, мир перевернулся с ног на голову. Чьи-то сильные, влажные руки с железной хваткой обхватили мои лодыжки, и следующее, что я почувствовала, — леденящий шок от погружения в воду. Меня стащили с края бассейна, и теперь я, полностью одетая, беспомощно барахталась в бирюзовой пучине. От неожиданности и холода у меня перехватило дыхание. Я отчаянно забилась, дезориентированная, не понимая, где верх, а где низ. Затем те же сильные руки подхватили меня за талию и резко выдернули на поверхность. Я вынырнула, громко и судорожно хватая ртом воздух, отплевываясь от воды.
Первое, что я увидела, протерев залитые жгучей хлоркой глаза, — это ослепительная, бесстыдная улыбка Джонаса.
— Какого чёрта?! — прохрипела я, пытаясь вырваться из его цепких объятий, которые теперь казались мне не спасением, а посягательством.
— Ты выглядела такой напряженной и разгоряченной там, наверху, — невозмутимо парировал он. — Я подумал, тебе не помешает освежиться.
— Джонас, чувак! Тебе не стоило этого делать, — раздался голос Терона, и Гейб тут же мрачно поддержал его кивком.
— Ты чуть не утопил меня и испортил очень дорогую блузку! — воскликнула я, с отвращением глядя на свою мокрую, безнадежно испорченную шелковую блузку, которая теперь липла к телу мертвым грузом.
— Я уверен, что и ты, и твоя блузка прекрасно высохнут, — отмахнулся он, и его беспечность выводила меня из себя еще больше.
— О, так теперь ты еще и эксперт по тканям и химчисткам? — я чувствовала, как мой голос звучит плаксиво и раздраженно, и это бесило меня сильнее, чем само происшествие. — Я, кажется, имею полное право злиться!