Роза плавно опустилась в центр, слева от неё сел Лео, тут же откинувшись на спинку и забросив назад руку, а справа – Вадим. Ярослав и Рихард встали с двух сторон от дивана. Богдан Александрович предложил им взять стулья, стоящие у его стола и предназначенные для посетителей, но парни отказались.
Повисла тишина.
– Рихард Призрак, – высокий ясный голос ректора зазвенел в кабинете. – Подтвердите ли вы слова Станислава Грушина, двух его друзей и Антонины Андреевны, нашей буфетчицы, которые утверждают, что вы ударили Стаса в лицо, тем самым... кхм... отправив его в нокаут?
– Подтверждаю, – голос Рихарда не дрогнул, а у Розы замерло сердце.
Она было открыла рот, чтобы заговорить, но вдруг почувствовала, как Вадим мягко сжал её предплечье на пару секунд. Получив предостережение, девушка решила пока помолчать.
– Станислав Грушин утверждает, что вы напали на него совершенно необоснованно, в тот момент, пока он вёл разговор с Львом Ларионовым. Это вы тоже подтверждаете?
– Частично. Он действительно разговаривал не со мной, но в своей речи позволил себе оскорбить девушку, которая в тот момент была с нами, да и сейчас находится здесь, – Рихард бросил короткий взгляд на Розу. Девушка поражалась его хладнокровию, с которым он всё это рассказывал.
– Это веская причина, – качнул головой Богдан Александрович, чуть сощурившись и улыбаясь шире, – если только вы не лжёте, конечно. Леди, вам есть, что сказать?
Роза не сразу поняла, что обращаются к ней, а когда до неё дошло, девушка сбивчиво заговорила:
– Да, я... я хочу полностью подтвердить сказанное Рихардом. Стас говорил, что Лео трус и прячется за моей спиной, а потом... назвал меня словом на букву “ш”.
В запале Роза хотела было всё честно рассказать ректору, но её смущение неожиданно вернулось, не позволив ей произнести “шлюха” вслух.
Ректор недовольно цыкнул:
– Как некрасиво со стороны мужчины произносить такое в адрес девушки. Но, может быть, детишки, вы расскажете мне всю историю? С самого начала? Что Грушину от вас было нужно?
Пытливый взгляд голубых глаз вперился в Лео. Парень поёрзал, словно ему вдруг стало неудобно сидеть, затем вздохнул и начал повествование с того самого момента, как Стас впервые подошёл к нему с претензией, что их отцы не поделили крупного клиента. Не забыл Лео коротко упомянуть в общих чертах, что Грушин неоднократно оскорблял его мать.
– Вы же понимаете, Рихард, что никакой благородный мотив и душещипательная предыстория не могут помочь вам избежать наказания? – спросил ректор, когда рассказ был окончен.
– Понимаю, – не колеблясь, отозвался Призрак.
– Нельзя допустить, чтобы другие студенты решили, что устраивать драки в Академии можно безнаказанно, – продолжал Богдан Александрович, поднимаясь из своего кресла и отходя к окну. Теперь он стоял к ребятам спиной и видеть его лицо они не могли. – Нельзя позволить вот так разлагать дисциплину.
Роза чувствовала, что бледнеет. У неё по спине прошёлся холодок, к горлу подступили слёзы. Неужели он поплатиться за своё благородство?
– Надеюсь, вы понимаете, Рихард, что своим поступком заслужили исключение из Академии? Однако, – ректор вдруг стремительно обернулся, – к сожалению, как раз вчера я получил сообщение от Московской филармонии. Они страстно желают, чтобы вы выступили на открытии их собственной музыкальной школы. А так как я уже дал согласие, то не могу вас исключить. По крайней мере, пока вы не сыграете там. Мероприятие пройдёт в мае. Поездка за счёт Академии. Вам повезло, Призрак.
Ректор растянул губы в ехидной улыбке, морщинки в уголках его глаз проступили резче, и Роза поняла, откуда они вообще взялись – мужчина, видимо, имеет привычку хитро щурится, когда улыбается.
– Тем не менее, – вскинув руку с оттопыренным указательным пальцем вверх, продолжил Богдан Александрович, – совсем без наказания я тоже вас отставить не могу. Поэтому, Рихард, с сегодняшнего дня вы целую неделю будете оставаться после занятий и убираться в Академии. Надеюсь, махать шваброй вы умеете также хорошо, как и смычком.
– Богдан Александрович! – не удержалась Роза. – Я думаю, что мне стоит записаться в напарники Рихарда. Всё же он из-за меня оказался в такой ситуации.
– Что ж, здравая мысль, – расплылся в хитрой улыбке ректор. Глаза его бегали по растерянным лицам парней.