– Допустим.
– Это первое. Второе. Что с Ушаховым? Либо Осман-Губе с Исраиловым отсекли его от Стамбула и абвера, лишив рации, либо… хуже.
– Не должно быть «хуже», Иван Александрович, – сумрачно сказал Аврамов. – Не должно! Во-первых, он успел принять от нас почти всю информацию об Осман-Губе и Саид-беке. Это солидная подстраховка. А во-вторых, Саид-бек летит именно к Ушахову, ведь только он может засветить наши партизанские базы. И гестаповца оповестили об этом.
– А ты учитываешь, что Саид-бек и сейчас как кость в глотке у гестаповца и Исраилова: летит еще один надзиратель. Оружием Арнольд из Армавира обеспечивает. И Ушахов в связи с этим оказывается лишним.
– А базы?! Партизанские базы.
Зазвонил телефон. Аврамов, дернув щекой, поднял трубку.
– Слушаю.
– Товарищ полковник, к вам женщина просится, – раздался голов в трубке.
– Какая женщина?
– Задержана за дебош в ресторане.
– Что?
– Напилась пьяная, ударила официанта тарелкой по голове, разбила зеркало, теперь к вам…
– Ты что, Лихов, – ощерился Аврамов, – ты головой думай, когда мне звонишь! – Бросил трубку.
– Так вот, Иван Александрович, не будем забывать, что Ушахов единственный источник, пообещавший раскрыть базы красных. Армавирский Арнольд и его хозяева на это клюнули. И они башку оторвут Осман-Губе в случае чего за Ушахова.
– Если тот уже не оторвал ее Шамилю за ненадобностью, – безжалостно рубанул Серов. – Осман-Губе наши базы сейчас как собаке пятая нога, поскольку он оседлал и погоняет Исраилова, явно форсирует восстание в горах. Горы кишат десантниками. Если полыхнет восстание одновременно с наступлением Листа, все наши базы автоматически задвинутся на второй план. Победителей не судят. Но когда, где полыхнет, какие силы будут задействованы?
– Вилами по воде пишем? – сказал Аврамов. Лихорадочно, жутковато блестели его глаза: по живому кромсал генерал.
– Иногда полезно и вилами пописать. Ладно, с этим пока все равно беспросветно. Что будем отвечать Осетину? Ланге в панике, навострился драпать? А если действительно улизнет?
– Не выполнив задание Арнольда, центра?
– Силен Жуков. Ай да хват! Того и гляди Осетина с проводником за компанию с немцами укокошит. Отбить приказ Осетину – пусть ликвидирует Ланге и уходит.
– Ланге Ушахову нужен. Он к нему для подстраховки идет, – жевал уже пережеванное Аврамов.
Серов не ответил, глянул исподлобья с соболезнованием.
– Да что мы Шамиля заживо хороним? – Аврамов вскочил из-за стола, заметался по диагонали кабинета. Коротко звякнул телефон. Аврамов сдернул трубку.
– Товарищ полковник, – настырно вклинился дежурный, – эта женщина…
– Пьяная?
– Так точно, пьяная.
– Сдай дежурство, Ляхов! И марш на гауптвахту. Пять суток ареста!
– Слушаюсь! – возликовал дежурный. – Женщина эта только что назвалась Фаиной… Кому прикажете сдать дежурство?
– Я тебе сдам! – ахнул Аврамов. Заикаясь, потребовал: – Д-давай ее сюда! – Осторожно, бережно, словно стекло, уложил на рычаг трубку. Обернулся к Серову: – Дождались.
– Смотря чего, – с хмурым нетерпением уставился на дверь генерал. Она распахнулась. Вошла распатланная полуседая старуха в мятом, разодранном на плече платье. Пошла, вихляясь, зигзагом к Аврамову. На всю скулу ядовитым наплывом фиолетовый синяк. Аврамов оторопело всматривался, холодело в предчувствии сердце.
Женщина остановилась перед ним, падая вперед, обвила шею полковника руками.
– Г-господи, родненькие мои… добралась! – резанула по слуху надорванным воем. Сухое тело колотила внутренняя дрожь.
Аврамов повел, усадил ее в кресло, держал у рта стакан с водой, вода плескалась на платье. Постепенно затихая, Фаина подняла залитые слезами глаза:
– Гри-и-горий Василич, миленький, вы простите меня – пьяная я… По-другому никак нельзя было, не смогла.
– Шамиль жив? – нетерпеливо спросил Аврамов.
– Жив, – выдохнула Фаина.
Аврамов, неистово светлея лицом, обернулся к Серову. Генерал изумленно всматривался в женщину. Попросил суховато, вежливо:
– Если можно, все по порядку, с самого начала. Как вы там оказались? Вы сядьте… Садитесь вот сюда.
– Нас вместе с Шамилем… Алиевичем взяли… в доме моем. В пещеру с конвоем… Они тело мое терзали, потом душу испоганить норовили, чтобы я такой же скотиной, как они…
Не закончила, зашлась в плаче. Аврамов метнулся к сейфу, достал оттуда таблетки.
– Ну-ка, вот это выпейте, легче станет.