– Сапсем мало. Жена есть, дети – пять штук, кушать всем давай, штаны, мачи, другой хурда-мурда давай. Откуда деньги много будет?
– Он что, нищим жил?
– Зачем нищий? Недавно две коровы на базар покупал. Кобулов даже глаза прикрыл, сдерживая азарт.
– А деньги откуда взял? Две коровы сейчас большие деньги стоят.
– Не знаю, – пожал плечами Апти.
– А что ж ты у побратима своего не спросил про коров?
– Мущина в горах чужой ахчи не считает. Кто меня спросит, у кого карабин купил, где ахчи взял, – я того чертовая матерь посылать буду.
– Может, немцы ему дали? – маялся Кобулов, рассеянно в окно смотрел.
– Может, немцы, – послушно последовал за зигзагом генеральской мысли Апти. – У немца много деньги есть.
– А ты откуда знаешь?
– Мулла Джавотхан говорил.
– А еще что он говорил?
– Всякий-разный хабар, – наконец осерчал проводник: позвали зря время тратить, базар здесь, что ли? – Я пошел, начальник. Дома у матери дела есть. Горы с Федькой долго ходил, теперь дрова рубить нада, кизяк собирать, крышу чинить.
Поднялся, карабин за спину закинул.
Опережая бешеный, прострельный окрик, что копился в генеральской глотке, приподнялся Аврамов и выложил в стылую тишину теплую и округлую фразу-просьбу:
– Товарищ Акуев, могу я вас попросить одолжение сделать?
– Проси, – неохотно разрешил Апти.
– Посидим еще немного. Кроме вас, некому помочь. Большое дело сделаем, если про Джавотхана расскажете.
Вздохнул Апти, однако сел, карабин вновь между колен поставил, стал припоминать:
– Джавотхан много в горы ходил, аулы ходил, стариков собирал, фотка Гитлера доставал, показывал. Говорил: это Гитлер-пророк, у него два глаза есть.
– А при чем тут два глаза? – удивился Аврамов такому обороту в пропаганде Джавотхана, который теперь сидел в холбате.
– Секта Кунта-Хаджи давно вайнахам говорит: Гитлер – это страшный дэв, Дажжало, у него всего один глаз. Как может одноглазый дэв кунаком вайнаха быть? Кунак – не Гитлер. Наш самый большой кунак – англичан. Он придет и прогонит Гитлер.
– Ну а Джавотхан?
– Мулла говорит: брешет Кунта-Хаджи, Гитлер не дэв, два глаза имеет, пророк он, много денег имеет, масло, корову, веселый ящик каждому даст. Яво ручка крутишь – он разные голоса играет, кричит, музыка, ей-бох, лучи дечик-пондур получаится. Если вайнахи помогут Гитлеру на Кавказ приходить, валла-билла, в каждой сакле все будит. Такой ящик тоже будит, па… пы… ти…
– Патефон, что ли? – подтолкнул Аврамов.
– Ей-бох, пати-фон. Еще Джавотхан говорил: Гитлер – старший брат Турции, всех мусульман брат, у него на брюхе золотой пряжка есть, там написано: «С нами Аллах».
– И что, верили люди про Гитлера?
– Луди разный есть. Кто верил – воевать на фронт не ходил, горы дизиртиром бегал.
– А Саид, проводник Криволапова, верил?
– Яво сильно верил, – неохотно сказал Апти.
– А что ж ты раньше своего командира не оповестил? – подал голос долго молчавший генерал.
– Я разве женщина? – удивился Апти. – Чего зря болтать? Меня Аврамов спрашивал, я отвечал. Слушай, Аврамов, почему твой сын Федька Дубов фамилию имеет? Ты его свой тейп не признаешь, что ли? – разом отрубил осточертевший разговор Апти и перескочил на другое, сильно его занимавшее.
– Ну вот что, – расстегнул верхнюю пуговицу гимнастерки Кобулов, стал гнуть ситуацию в дугу, примеривая ее к холкам Аврамова и его сынка. – Вы все дурачков из себя не стройте. У вас под носом бандитская рать пропаганду ведет. Местный наемник всю балку нашей кровью залил, а вы тут семейственность выясняете, развели базар! Капитан Дубов! Проводника разоружить, доставить в Грозный. Там вами тройка займется. Доложить о моем приказе дежурному наркомата. Прибуду вечером. Я вас больше не задерживаю, тем более что…
– Федька, почему это начальник, как ишак, кричит? – размеренно врезался в генеральский рык Апти. Ноздри его раздулись. – Я твой отряд плохо работал?
– Ты хорошо работал, Апти, – ответил Дубов, белея на глазах.
– Я твой отряд на немецкую засаду выводил?
– Не было этого, – покачал головой, вытер испарину на губе Дубов.
– Я немца сколько штук бил?
– Двенадцать бандитов и фашистов на твоем счету, – выдохнул Дубов, чувствуя, как стекает с шеи и ползет между лопатками пот.
– Тогда пошел к чертовой матери твой начальник. Ти-бя знаю, твой приказ уважаю, а на яво я плевать хотел.
– Ах ты дерь-мо!… – ахнул генерал.