– А ты поезж-а-а-ай, печки им там поставь! – пронзительно выпевая гласные, посоветовал нарком. Заложив руки за спину, покачивался с носков на пятки. – Сортиры теплые привези!
– Вы таки нас удивляете, Лаврентий Павлович, – ржавенько просочилось вдруг издалека, от настенных штор, и Серов вздрогнул от холодного мазка этого голоса. – Товарищ Серов мыслит политическими, гуманными категориями. А как вы мыслите? Вы хотите трезвой, государственной предосторожности, которую поймут, одобрят в Европе и во всем мире? Или вы желаете закордонных обвинений в адрес товарища Сталина по поводу его кровожадности?
Зачем кошмарная Сибирь даже для бандитских чеченцев, когда есть солнечный Казахстан? Мы не варвары, не дикие хазары, а цивилизованные политики. И нас категорически поставили перед необходимостью защитить нефтеносный тыл!
«Дурачок. Зачем нам истреблять горцев в Сибири? Они живые нужны. Живые, но прореженные твоими волкодавами, но облитые мочой и измазанные своим дерьмом в скотовозах. Их надо нафаршировать злобой, как рыбу чесноком и перцем. Надо пропитать злобой и местью каждого из них, чтобы даже волчата этих волков в пятом колене, только народившись, еще не раскрыв глаза, уже скалили зубы на русский запах. Тогда России не знать покоя. Горские племена, пока жив последний звереныш, станут грызть зад и пятки этой сучьей великоросской бабе… А мы постараемся задрать подол спереди матушке-России, мы еще сделаем это. Но, видит Иегова, горцев должен выселять русский генерал и русский солдат».
«Зачем поддержал?» – изнывал в догадках Серов, ибо от поддержки Кагановича тянуло непонятным и таким леденящим сквозняком, что бычий напор наркома с его сибирской мерзлятиной как-то опал и пожух в сравнении с заботой Кагановича.
– Остановимся на Казахстане, – неожиданно легко уступил Сталин этой заботе. – Остается последнее: кому поручить эту акцию? Что скажет нарком?
– Мне поручите, товарищ Сталин. Кобулову тоже можно, – вожделенно и глубоко задышал нарком. – Нам двоим поручите.
– Поручим ему, Лазарь? – с любопытством развернулся к зашторенному окну генсек. – Смотри, как он сильно хочет. Допек его Исраилов.
– Нельзя, Иосиф Виссарионович, – пожевал тонкими губами, озабоченно вскинул брови домиком Каганович.
– Почему нельзя?
– Здесь сердечность нужна. Давай сердечному Серову поручим.
Он мимолетно и легко уронил это «давай» фривольным духом прильнув к Верховному на миг – показательно для всех. Он безошибочно вел свою партию, гармонично слитую с партией генсека. Пока одну мелодию выпевали они, сладостную и понятную им двоим.
– В этом деле сердечности мало, – сыграл в поддавки вождь.
«Давай, Каганчик, станцуй свой «семь-сорок» для Европы».
– Я разве держал в уме одну сердечность генерал-лейтенанта? – слегка озаботился Каганович. – Вы, конечно, можете не помнить, кто задавил восстание в Грозном в сорок втором. Но вы, товарищ Сталин, должны помнить, как это было виртуозно сделано: малой кровью и с большим вкусом. А что нам нужно сейчас для выселения? Я таки утверждаю: именно большой политический и военный вкус. А он категорически есть у товарища Серова, если иметь в виду его прошлую идею: отменить горцам налоги и недоимки, дать им товаров и сытно покушать. Пусть мне кто-нибудь скажет, что это плохая идея. Ты же так не скажешь, Лаврентий Павлович?
– Не скажу. Зачем мне это говорить, – согласился Берия: сворачивали набекрень мозги тактические зигзаги вождя с Кагановичем.
– И правильно сделаешь, – похвалил Каганович.
– Мы пойдем навстречу вашей идее, товарищ Серов, – вклинился Сталин. – Можете передать Иванову и Моллаеву в Чечне: пусть везут в горы мануфактуру, керосин, кукурузу, белье, соль, муку. Пусть подготовят на имя Андреева и Микояна ходатайство о списании с колхозов недоимок и налоговых платежей, как с Дагестана. А вы, товарищ Серов, тем временем продумывайте переселение. Решение ГКО и НКВД будет готово завтра. В феврале сделаем постановление Верховного Совета о ликвидации мусульманских районов севернее Дагестана. Они там сидят сравнительно тихо. С чем вы не согласны?
Ожидая ответа от генерал-лейтенанта, он с холодным любопытством оглядывал его: Серова ломала тяжесть наваленной Сталиным задачи.
– Позвольте присоединиться к предложению товарища наркома, – наконец отозвался Серов. – Кандидатура Кобулова более подходит, если поручать акцию выселения заместителю.
– С первым мятежом в Шатойском ущелье и у Агиштинской горы справились вы, а не Кобулов. Почему не хотите опередить второй?
Серов подрагивал в нервном ознобе, вершил дикое насилие над собой: по углям ступал босыми ногами.