– Я вижу через скалу лучше, чем ты через воздух, – поставил на место телохранителя Исраилов. – Чья стая нас гнала? Жукова – зеленые фуражки. Потом на дне балки их сменили синие – милиция Ушахова, это его район. Сам Жуков погнал вокруг хребта закупорить балку. Я сделал бы так же на его месте.
Заворочался, застонал Джавотхан:
– О Аллах, неужели я не заслужил покой на старости лет? Сколько можно скакать козлом по скалам?
– Потерпи, Джавотхан, сейчас помогу. Станет легче, – заботливо сказал Исраилов. Влез в кожаную глубь хурджина. Достал два пузырька – со спиртом и морфием. Обтер шприц спиртом, всосал кубик наркотика. Засучил рукав бешмета у стонущего старца, оттянул дряблую кожу, сделал укол.
Через несколько минут Джавотхан затих. Бессмысленное блаженство затопило его лицо. Оно на глазах розовело.
Несли старика по очереди. Перевалив через хребет, к полуночи спустились к его подножью. Зарывшись в листья среди густого кустарника, долго слушали холодную тишину, пронизанную трелями сверчков, шакальим воем, уханьем сыча. Погони не было.
Исраилова одолевали сомнения: почему удалось уйти так легко? Он не верил ничему в этой жизни, если это давалось легко. Ушахов не мог не знать про то кизиловое деревце в скальной трещине. Теперь, когда появилась возможность поразмыслить, их побег все больше казался подвохом.
Так и не решив про себя ничего, Исраилов повел соратников к базовой пещере.
* * *Ушахов и Жуков стиснули банду в клещи, осветили прожекторами и обезоружили к одиннадцати. Молочной режущей белизной полыхали вдобавок сильные аккумуляторные фонари, отбрасывая на скалу гигантские тени.
Перед серой, сгрудившейся и повязанной бандгруппой метался майор Жуков. Он вламывался в средину банды, поворачивал лицо к свету. Исраилова в банде не было. Голос майора надтреснуто рвался в жалящих вопросах:
– Где Хасан? Я тебя, собака, спрашиваю – где Исраилов? Молчишь? Щас заговоришь! Вы у меня все заговорите!
Выдергивал из толпы бритоголового, толкал к скале, рвал из кобуры наган:
– Ну?! Последний раз спрашиваю!
В неумолчный плеск реки вплетался разнобой голосов:
– Моя не знай…
Рявкал выстрел, наган дергался в руке Жукова, гранитное крошево брызгало под пулей шрапнелью рядом с ухом бандита, секло щеку до крови. Тяжелой смертной тоской заволакивало глаза ответчика, но черный рот исторгал прежнее:
– Моя не знай.
Ушахов стоял поодаль, покачивался. Голоса, выстрелы сплетались, налетали зудящим роем, временами исчезали совсем. Очнулся от горячего, нечистого дыхания Жукова у самого лица:
– Ну? Какого черта молчишь? Ты что, заснул?
Ушахов с усилием разлепил глаза:
– Чего тебе, Жуков?
– Что делать будем? Где Хасан? Не крыса же, под камень не спрячется! Все прочесали!
– У-шел, собака, – с расстановкой, мертвым голосом сказал Ушахов, уронил голову на грудь. Свинцовой, неодолимой тяжестью наливались веки.
– Куда? Может, не было его? Обознался ты. Шайка в один голос талдычит: не было Хасана, – с жадной надеждой допытывался Жуков. – Какого черта ему с таким отребьем по горам шляться? Он птица другого полета. Не было его! – неистово цеплялся за показания бандитов майор.
– Был, – уронил в песок Ушахов.
– Некуда ему деться! Не было Исраилова! Заруби себе на носу, – грозно давил майор. – Ты меня слышишь? Сами же в дураках останемся!
– Был. Веди людей в город, Жуков. А я тут до утра… – обессиленно попросил Ушахов.
Заплетаясь ногами, пошел к скале. Споткнувшись, чуть не упал. Удержался, открыл глаза. Нога упиралась в человечий бок. Бородатый горец, дергаясь в конвульсиях, выгибался спиной, запрокидывал голову. На Ушахова страшно глядели с черного лица бельма, зрачки закатились под лоб. В раззявленном провале рта слюнявым сургучом ворочался язык.
Ушахов перешагнул, пошел дальше. Наткнулся на скалу, обессиленно рухнул на желтый овал песка, окольцованный камнями. Последним усилием натянул на голову бурку и тут же провалился в бездонную стылую яму сна.
Он не слышал, как строили пленных, убирали фонари и прожекторы, готовясь в дорогу, как Колесников, свирепо чертыхаясь, собирал сучья для ночного костра. За ним неотвязно ходил Жуков, втолковывал:
– Ты ему утром вдолби: не было в банде Исраилова! Понял? Ты меня понял? Исраилов – это бред сивой кобылы!
– Так точно, товарищ майор, попробую, – зыркал исподлобья на москвича Колесников. Однако были у заместителя свои планы, идущие вразрез с майоровскими: не резон был заместителю покрывать ротозейное самодурство своего начальника: прошляпил главного бандита – пусть держит ответ. – Однако упрям капитан не в меру. Что втемяшится… – постучал он по своему смышленому черепу и многозначительно замолк.