– А ты чего раскукарекался? – вдруг взъелся нарком. – Почему вчера не принес?
– Замотался, Салман, валла-билла, не успел, – пере-пуганно сдал свое место Шамидов.
– Я за своим бегать к тебе не буду, сам в зубах принесешь в следующий раз и упрашивать станешь, чтобы взял. Давай, – протянул руку нарком.
Шамидов скользнул к сейфу, воткнул в скважину ключ, повернул со скрежетом. Достал пухлый сверток в газете.
– Сколько? – брезгливо отвел глаза Гачиев: стоит ли пачкаться?
– Сто шестьдесят тысяч. Тридцать – мои, – робко напомнил Шамидов.
– Прошлый раз было больше. Что-то много к тебе прилипать стало. Хорошо подумал? – спросила усатая бестия, дрыгнув ногой в галифе.
– Клянусь, здесь все до копейки! – ужаснулся подозрению легализатор. Голубой глаз его стала заволакивать сиротская слеза.
– Смотри, ты меня знаешь. Для кого стараемся? Кобулов не с пустыми руками в Москву ездит.
Повернулся к Валиеву:
– А ты?
– Двести сорок. Занес к тебе домой. Тейп за Гуциевых внес. Надо организовать им побег из тюрьмы, – озаботился начальник ОББ, В одной упряжке они с парткомом тянули, одной веревкой были повязаны, кто оступится в пропасть – держать надо, хоть кровь из-под ногтей, или вслед загремишь. Ценил эту понятливость в своем работнике Гачиев.
– Организуй. Я позвоню начальнику тюрьмы, отправлю в район на два дня. За это время успеешь. Чтоб все чисто было. Отказники есть?
– Банды Муцольгова, Закаева, Шерипова, Расулова отказались платить. Передали через родственников: пусть Гачиев поймает сначала, – не без удовольствия всадил шило начальству Валиев.
– С-собаки! – тихо сатанея, вздыбил усы нарком. – Мы их ловить не будем. Сами приползут. Хутора их сжечь дотла. Понял?
– Сделаем, – усмехнулся Валиев. То же самое хотел предложить.
– Сде-е-елаем! – хмуро передразнил нарком. – С умом делать надо. Сам, что ли, собрался спичкой чиркать?
– Найду, кто чиркнет.
– Про тебя и так болтают. Русскими руками делать надо.
– Кого имеешь в виду?
– Колесников, заместитель Ушахова.
– Ты что? – оторопел Валиев. – Ты Ушахова знаешь, бешеный бык, любимчик Аврамова, без его ведома посылать Колесникова…
– Плевать мне на Ушахова! – свирепо отмахнулся нарком. – Этот Колесников твердо усек, что звание не Ушахов, а нарком Гачиев подписывает. Он в январе три с половиной сотни горских «баранов» арестовал, в Грозный под конвоем пригнал, двое суток на одной воде держал, дезертирство им шил.
– Помню.
– На бюро он после выговор за перегибы схлопотал, зато из лейтенанта старшим стал. А из тех арестованных полусотня потом в горы подалась. Обиделись. Колесников теперь хутора подпалит – оттуда еще десятка два в банды отвалят. Баранов в горах больше – шерсти больше, есть кого стричь, – открыто похвалялся своей дальнозоркостью нарком.
Свои тут были, и он мог раздавить каждого, а мог и поделиться добычей. Москва была далеко, а ее наместник Кобулов увяз хромовыми сапожками в клейком сиропе из бабских утех и коньяка. Мастак был нарком такие сиропы стряпать, о чем и напоминал своим подручным.
– Ты Колесникову насчет хуторов сам скажи, – на всякий случай напомнил Валиев.
– Ушахова боишься, – понимающе усмехнулось начальство. – Ты бы меня так боялся. Распустил я вас. Ушахов за Исраиловым гоняется, сутками в засадах сидит, ему не до тебя. Вот кого надо бы подоить – Хасана! Сливками доится. Из-за него Москва помощь Кобулову прислала. У Иванова с самого утра сидят. Зама моего позвали – меня обошли. Это мы запомним.
Залился длинной трелью телефон. Шамидов поднял трубку.
– Шамидов. Говорите. Да, здесь. Салман, тебя, – осекся, виновата прикрыл трубку ладонью.
Гачиев постучал костяшками по инструкторскому лбу, выдернул трубку.
– Гачиев слушает. Так… так… – поплыло по лицу наркома, расползаясь, торжество. Загремел во весь голос: – Поч-чему только сегодня докладываете? Рапорт свой теперь можешь положить знаешь куда? Сам буду разбираться. Без моего ведома из района ни шагу! Вызову, когда нужно будет. Все! – бросил трубку, посидел, заглатывая новость. Подмигнул, сообщил, играя голосом:
– Хана Ушахову. Губошлеп. Упустил исраиловцев. Жуков бандитский штаб как на тарелочке перед ним выложил, к балке подогнал. А этот г… нюк всех в балку без единого выстрела пустил. Шушера в плен сдалась, а главарь смылся. Дадим оценку на полную катушку. Никуда теперь не денется. Тогда в горах его Иванов прикрыл. Теперь никто не прикроет. Пусть Аврамов только сунется… Обоих к ногтю! А то они в последнее время что-то морды свои от меня воротить стали. Ничего, сапоги свои всмятку теперь будут жрать, на брюхе перед наркомом ползать!
* * *