– Гладко у тебя получается! – язвительно уронил Гачиев.
– Что у вас было с Жуковым? – переждав, поинтересовался Серов. Об инциденте с плеткой майор доложил устно, не стал вставлять в рапорт – не красил этот случай скорого на расправу кобуловца. Видно, нашла московская коса на кавказский камень, и захотел Серов услышать теперь, как оценивает случившееся сам начальник райотдела.
– Ничего особенного, – помедлив, отозвался Ушахов. – Плетку у него вырвал. Он меня со своим жеребцом, по-моему, спутал.
– Да тебя не плеткой за такое! Тебя…
– Товарищ Гачиев, я не закончил допрос! – жестко прервал наркома Серов, едва приметно поморщился: им здесь только базара не хватало. Покосился на стенографистку. Та, опустив ресницы, пережидала. В тонкой прозрачной руке нервно подрагивал карандаш.
– Что было дальше, Ушахов? – продолжил Серов.
– Мы разделились. Отряд Жукова ускакал поверху перекрывать выход из балки. Я со своей группой спустился за Исраиловым, чтобы задержать, пока Жуков доберется до места.
– Вы знали, что до темноты оставалось не больше часа?
– Знал.
– На что надеялись?
– Думал, что успеем взять в клещи. Балка – это каменный мешок, мышь не выскочит, если вход и выход перекрыть.
– Вы что, бывали там раньше?
– Так точно, поэтому и пустил туда Исраилова.
– Так как же получилось, что в бандгруппе, взятой в плен, не оказалось ни Исраилова, ни начальника его боевиков Алхастова, ни председателя Духовного совета Муртазалиева? – ударил наотмашь Серов. Проговорился на допросе один из бандитов: черная троица в полном составе была в капкане. И уже сегодня… Кой черт, уже вчера можно было отстучать в наркомат отчет о поимке Исраилова, вынырнуть из свинцовой усталости и напряжения, свалить с плеч груз неимоверной тяжести, избавиться от незримого сатанинского присутствия Кобулова… сойти с трапа в столице. Редкое шуршание шин по асфальту, прикипевший к сердцу абрис Кремля, текучий размах Москвы-реки – все это могло стать реальностью, если бы не ротозейство или трусость сидевшего перед ними капитана.
Серов покосился на Аврамова. Таилась в упорном молчании замнаркома какая-то корневая, прочная солидарность с Ушаховым. Всей кожей чуял ее генерал, оттого и накалялся растущим гневом. Война! Военный счет нужно предъявлять начальнику райотдела, очищенный от прошлых заслуг и приятельства.
– Так как же вы прошляпили вожаков? – загнал Серов вопрос в тишину каленым гвоздем.
– Я все записал в рапорте. Они бросили вверх якорь с веревкой, зацепились за кизиловое деревце и ушли через хребет, – глотал и не мог проглотить что-то Ушахов. Ходуном ходил острый кадык на горле. Значит, ушел не только Исраилов, всю головку бандитскую, весь главный чирей можно было давануть с хрустом, разом избавить Чечню от главной болячки… Своих парнишек пожалел подставить под пули… Что ж, пожалел – чего теперь перемалывать пустое, той ночи не вернешь.
– Я это помню из рапорта. Как вы не могли предусмотреть побег? Вы были в плотном контакте с бандой, вели с ней перестрелку и ту расщелину миновали еще засветло. Я правильно изложил ситуацию?
– Да.
– Отвечайте на вопрос.
– Ушахов, чем вы занимались до облавы? – неожиданно подал голос Аврамов.
– Сидел в засаде.
– Сколько времени?
– Двое суток, – глухо ответил Шамиль, отвел глаза. Судорожно передохнул. Пошла игра в поддавки. Тянет к нему руку помощи старый друг, подводя всех к тому, что не железный ведь начальник райотдела, нельзя требовать от человека больше тех возможностей, что отпустила ему природа.
– Мы все сутками не спим, не он один! – грузно, непримиримо заворочался в кресле Гачиев. – Однако с нас никто…
Звякнул, пустил заливистую трель телефон. Гачиев поднял трубку, послушал, отрубил:
– Он занят! – Подождал, медленно наливаясь краской. Положил трубку, обернулся к Аврамову: – Тебя. В приемную. Из разведки армии.
Глядя на дверь, закрывшуюся за заместителем, стал говорить, тыча словами в капитана, словно шилом:
– Что ж ты ту расщелину с деревцем не припомнил? Знал про нее наверняка, двадцать лет по ущельям лазаешь. Как вышло, что главари банды смылись? Главный бандит республики из-под твоего носа ушел, выходит, плевать тебе на приказ товарища Берии? А? Давай разложим по порядку: банду в балку без выстрела пустил, про расщелину не вспомнил, погоню за главарями не организовал. Кто-то все на твою усталость списать норовит. Не дадим. Не тянут твои дела на усталость. На предательство они тянут, на бандпособничество. А ты как думал? – закончил нарком, буравя капитана глазами.