Сталин размеренно похлопал в ладоши:
– Надо попросить, чтобы пристроили тебя в МХАТ, в фронтовую бригаду.
Еще по Грузии он знал цену этому набору из «совести» и «сердца». Гораздо лучше ему импонировала клетка. Он представил в ней Исраилова, каким его изобразил нарком. Стало легче. Почти хорошо. Собеседник обладал незаменимым качеством: облекал в слова непотребные желания и площадные мысли вождя – те, которые не полагалось высказывать вслух.
– Что я должен ответить Серову? – между тем ждал решения нарком.
– Пусть занимается своим делом, – через паузу ответил Сталин. – Мы рассмотрим его предложения о льготах горцам на Политбюро.
– А… Кобулов?
Сталин долго раскуривал трубку. Наконец ответил:
– Пусть тоже занимается своим делом. Нехорошо, неправильно, когда бандита Исраилова кормят и укрывают бандпособники. Неважно, какого они пола и возраста.
Грозное, непостижимое время. Можно было принимать одновременно два решения, взаимно истребляющих друг друга. Можно было поднять на дыбы отечественную промышленность, мудро, по-государственному готовясь к неизбежной войне, и… расстрелять лучших полководцев. Можно было создать лучшую в мире разведку и не верить ее донесениям, сажать мать-кормилицу в тюрьму за килограмм подобранных в поле колосков и отправлять тысячи вагонов хлеба злейшему врагу России, залить страну черным горем вырываемого с корнями крестьянства и заставить их славить жизнь.
– Разрешите действовать? – спросил нарком, сыгравший баш на баш с самим вождем.
– Не разрешаю – приказываю, – уточнил вождь.
Заместителю наркома внудел Кобулову
Совершенно секретно
ЗАПИСКА ПО ВЧ30.5.42. Приказываю истреблять без жалости и сомнений бандитскую сволочь и тех, кто ей помогает, независимо от пола и возраста. Обеспечить в горах мертвую зону для Исраилова любой ценой.
БерияЗаместителю наркома внудел Серову
ЗАПИСКА ПО ВЧ30.5.42. Занимайтесь своим делом. Ваши предложения рассмотрим.
Берия * * *И вновь крики детей, стариков и женщин наложились на треск автоматов и сполохи пожарищ. «Бандитская сволочь» истреблялась вместе с гнездовьем. Обезумев в слепой и горькой ярости, горцы мстили как могли, как подсказывал кипящий в ненависти мозг: вырезали целые отряды и гарнизоны.
Не зарубцевавшуюся со времен Ермолова и Воронцова национальную обиду расковыривали снова, на новом витке истории. Вайнах укреплялся в тотальной ненависти к русскому, к тому, кто столетиями подставлял свою плоть под смертный напор тевтонских, татаро-монгольских и вот теперь фашистских орд, защищая малые нации генетическим рефлексом наседки.
Сами же славяне, вскормив и взвалив на плечи двуглавого цербера, расплачивались за безоглядную доверчивость свою миллионами собственных жизней – затравленных, усохших в дурмане разрушительства «старого» мира. Цербер, лютуя на Кавказе именем русского народа, воспалял в них слепую ненависть, которую не загасили десятилетия.
И долго еще предстоит нам предъявлять взаимные счета и обиды, слезами и кровью гасить взаимное горючее недоверие, постигать нетленную истину: нет плохих или виноватых народов. Есть преступные главари.
Глава 20
Звонок поднял Аврамова в пять утра. Приглушенный голос дежурного радиста сообщил о шифровке от Восточного – Ушахова.
Жена Софья, приподнявшись на локте, встревоженно, заспанно спросила:
– Что… что там, Гриша?
Аврамов положил трубку, несколько секунд сидел неподвижно на краю кровати. Весть принесла облегчение: отозвался! Что там у него? Расшифровать немедленно, сейчас. Стал торопливо одеваться. Затянув ремень, обернулся к Софье:
– Ты, Соня, досыпай за меня.
Расшифровав радиограмму, снедаемый тревогой, он позвонил Серову. «Был на грани провала… Это же надо додуматься – разрыть могилы! Сколько лет этот оборотень нас учит, за нос водит, а все никак цены настоящей ему не дадим. Зарыть пустые гробы, идиоты!»
Серов ходил по кабинету, с хрустом разминая пальцы за спиной:
– Ну ладно, тебе по штату положено дальше носа не видеть. Но я-то, стреляный воробей, как мог эту вашу мякину с пустыми гробами прошляпить, не подстраховать? Как?!
– Штат – не фиговый листок, вы им мой срам не прикрывайте, – насупился Аврамов. – Готов нести ответственность…
– Ты еще слезу покаянную пусти, пожалею! – раздраженно зыркнул Серов. – Ему не слезы твои, прикрытие нужно. Что с подтверждением из-за кордона делать будем? Две недели…