Она тихо рассмеялась, и её тело подо мной вздрогнуло.
— Это секретный протокол номер три. Но мы применяем его только в самых безнадежных случаях. Таких, как ты, капитан Волк.
Лиланда осторожно провела пальцами по моей спине, обводя контуры мышц и парочки старых шрамов. Её прикосновения не были сочувствующими или жалостливыми. Скорее, любопытными, как у исследователя, изучающего древний артефакт.
— Ты весь состоишь из войны, — сказала она тихо. — Даже во сне, я уверена, ты продолжаешь сражаться.
— Привычка, — ответил я. — Когда слишком долго смотришь в бездну, ну, сама знаешь, что она начинает отвечать взаимностью. А иногда и оставляет на память пару царапин.
Я приподнялся, чтобы посмотреть на неё.
Без парика её лицо казалось ещё более инопланетным и прекрасным.
Идеально гладкая голова подчеркивала чистоту линий ее черепа и большие, выразительные глаза, которые сейчас смотрели на меня без всяких модных линз. Обычные, почти человеческие.
— Так лучше, — сказал я, проведя ладонью по её голове. — Честнее.
— Ты первый, кто так говорит, — улыбнулась она. — Обычно мужчины предпочитают иллюзию.
— Я капитан боевого Волота. Я предпочитаю знать, с чем имею дело. Иллюзии на поле боя убивают.
Она приподнялась и поцеловала меня.
Легко, почти невесомо.
Но этот поцелуй запустил во мне новую реакцию.
Первая волна была яростным штормом, сбросом накопленного давления. Эта же зарождалась медленно, изнутри. Словно после аварийного отключения в отсеках моего «Дарганелла» снова запускали все системы.
Я перевернул её, и теперь она смотрела на меня сверху вниз.
Её синее тело в полумраке комнаты казалось выкованным из лунного света.
Она двигалась медленно, осознанно, и я чувствовал, как по моим венам разливается не просто желание, а энергия. Густая, горячая, как плазма.
Её руки легли мне на грудь, но теперь они не просто изучали. Они словно вливали в меня жизнь. Я смотрел в её глаза и видел в них не просто отражение себя, а нечто большее. Я видел в них покой, который она мне дарила.
И когда волна подошла во второй раз, это было совсем иначе.
Не взрыв, что обращает всё в пепел.
Это был запуск главного двигателя.
Мощный, ровный, нарастающий гул, который прошёл по всему телу, заставляя вибрировать каждую клетку.
Не слепая ярость стихии, а контролируемая мощь.
Сила, которая не разрушает, а наполняет.
Я выгнулся ей навстречу, и мир не взорвался, а наоборот — собрался воедино, обрел фокус и четкость. Вся разрозненная, искалеченная войной мозаика моей души на мгновение сложилась в цельную картину.
Я резко выдохнул, и с этим выдохом ушло всё, что отравляло меня годами.
Следующий день начался так же, где закончился — в её постели.
Я проснулся от полоски света, пробивавшейся сквозь щель в шторах.
Лиланда спала, свернувшись калачиком и положив свою гладкую синюю голову мне на плечо. Я осторожно, чтобы не разбудить её, убрал руку и сел на кровати.
В голове царила непривычная ясность. Вспомнил слова Беркута.
Долина Смерти. Финальный аккорд.
Скоро мне снова предстоит вести своего «краба» в самое пекло. Снова видеть, как металл плавится, а люди превращаются в пыль.
Но сейчас, в этой тихой комнате, рядом с этой синекожей лысой женщиной, я впервые за долгое время не чувствовал себя богом войны. Я чувствовал себя просто человеком. И это было самым страшным и одновременно самым ценным открытием за всю мою долгую, проклятую жизнь.
Я знал, что этот покой — лишь короткая передышка. Отсрочка перед казнью. Но я был благодарен и за неё. Наклонился и поцеловал Лиланду в макушку. Она что-то пробормотала во сне и улыбнулась.
И в этот момент пришло осознание, что теперь у меня есть то, что можно потерять.
А значит, в предстоящей бойне я буду драться ещё яростнее.
Прошло несколько недель. Блеск императорского бала стёрся, как позолота с дешёвой безделушки, оставив после себя лишь привкус похмелья и дурные предчувствия.
Предчувствия, которые, как водится, оправдались.
Я стоял на капитанском мостике «Антеро», моей новой боевой машины.
Это был не просто Волот. Это был сухопутный линкор, колоссальная гусеничная крепость, одним своим видом способная вогнать в депрессию небольшой город. Четвертое поколение, осадный класс. Медленный, неповоротливый, но способный выдержать прямое попадание метеорита и ответить сдачей. «Дарганелл» рядом с ним показался бы юрким Дестро.