— Слишком медленно, железяка! — хохотнул Беркут.
Наш левый фланг тем временем начал проседать. Там враг бросил в бой «Джамбо» — огромного Волота-слона. Эта махина, размахивая своим «хоботом», поливала кислотой одного из наших «Тарантулов».
— «Джамбо» выводит из строя «Коготь-4»! Повредили гидравлику левой передней ноги! — донесся тревожный голос по общему каналу.
— Капитаны, прекратить балаган в эфире! — громыхнул голос генерала Златоустова. — Сосредоточьтесь на боевых задачах! Ворон, Беркут, ваша зона ответственности!
— Есть, генерал! — хором, но с разной степенью энтузиазма ответили мы.
Шутки кончились. Бой входил в самую ожесточенную фазу.
— Волк, Беркут, слышали приказ? — сказал Ворон. — Цель — «Джамбо». План «Молот и наковальня». Беркут, ты — молот.
— Наконец-то нормальная работа! — взревел в ответ Беркут. Его «Мехатиран» уже разворачивался, мощный и злой, как настоящий тираннозавр. — Эй, хоботок! Я иду за тобой! И за твоими бивнями, из них выйдут отличные кресла для моей кают-компании!
«Мехатиран» рванул с места, поднимая комья земли размером с «Дестро». Система «Боевой Рёв» ударила снова, но на этот раз направленно, концентрированной волной звука, от которой у пилотов «Джамбо» наверняка закровоточили уши.
— Волк, ты — наша артиллерийская поддержка и финальный аргумент, — продолжил Ворон, игнорируя энтузиазм Беркута. — Твой «Антеро» слишком медлителен для танцев. Оставайся на позиции. Твоя задача — подавить всю мелочь вокруг «Джамбо». Не дай ни одному Цвергу или Дестро помочь ему. Главный калибр держи в готовности. Жди моей команды.
— Принято, Ворон, — отчеканил я. — Превращу его свиту в металлолом.
Я откинулся в кресле. Мой «Антеро» не был создан для изящных маневров. Он был создан для того, чтобы методично, выстрел за выстрелом, превращать вражеские позиции в лунный пейзаж. И в этом ему не было равных.
— Наводчик, цель — свита «Джамбо». Бортовые батареи, беглый огонь по площадям. Зарядить «Шквал». Главный калибр, цель — «Джамбо». Зарядить два «Кинжала-Т». Ждём команды Ворона.
— Есть, капитан! — отозвался мой офицер-артиллерист.
Двенадцать 152-мм стволов по бортам «Антеро» заговорили в унисон, создавая вокруг «Джамбо» огненный ад. Снаряды ложились плотным ковром, разрывая на части легкие шагоходы, которые пытались прикрыть своего гиганта. Это не нанесло бы самому «Джамбо» серьезного вреда, но заставило его операторов ПВО и командира сосредоточиться на отражении нашей атаки, а не на координации обороны.
— Я — наковальня, — закончил Ворон. — Захожу ему в борт с той стороны, где валяется остов супертанка.
Его «Звероящер» двигался совершенно иначе, чем «Мехатиран». Не с яростью берсерка, а с хищной грацией гигантской ящерицы. Он скользил между воронками и остовами, его приземистый силуэт почти сливался с дымом и руинами. Ворон был мастером своего дела.
«Джамбо» тем временем полностью переключился на Беркута. Его огромные «уши»-радиаторы покраснели от напряжения, а «хобот» изверг новый поток шипящей кислоты. Беркут, хохоча, заставил своего «Мехатирана» сделать почти акробатический пируэт, и струя прожгла в земле дымящуюся траншею там, где он был секунду назад.
— Промазал, косой! — орал Беркут в эфир. — Тебя в цирке учили стрелять? Моя бабушка из рогатки точнее попадает!
Две башни-«бивни» на голове «Джамбо» открыли огонь из своих 130-мм пушек. Снаряды забарабанили по броне «Мехатирана». Динамическая защита сработала, отбросив кумулятивные струи, но машину Беркута ощутимо тряхнуло. Один из снарядов попал в плечевое сочленение, и правая рука с 30-мм пушкой безвольно повисла.
— А вот это уже неприятно! — прорычал Беркут. — Мою пушечку поцарапал, ублюдок! Ворон, ты там уснул, что ли? Я тут, между прочим, принимаю на себя весь удар!
— Терпение, мой вспыльчивый друг, — невозмутимо отозвался Ворон. Его «Звероящер» как раз занял позицию за дымящимся остовом супертанка. — Искусство требует подготовки. А теперь замри и наслаждайся. Огонь.
Спаренная «Гильотина-180» на спине «Звероящера» выплюнула два бронебойных снаряда. Они ударили точно в коленное сочленение задней левой ноги «Джамбо». Броня выдержала, но на ней появилась сеть глубоких трещин, а сам гигант начал заметно прихрамывать. Он взревел, как раненый зверь, и попытался развернуться в сторону новой угрозы, неуклюже переставляя ноги.
— Не дать ему развернуться! — скомандовал Ворон. — Беркут, твой выход! Молот, бей!