Оба замолчали, устремив взгляды в высокое небо над головами.
— Как поживает Керью? Здоров ли?
— Вполне. Благодарю вас, он чувствует себя превосходно.
— Я так и предполагал, — улыбнулся ученый. — Не думаю, что какие-то несколько проведенных в чулане дней могли бы вывести нашего друга из равновесия.
— Вы правы, это так.
— А ваш посол, сэр Генри Лелло, он, я надеюсь, не воспринял это происшествие слишком серьезно? Отряды янычар у дверей британской миссии не напугали его?
— До возвращения Джона от вас мы сумели сохранить все в тайне от сэра Генри, так что с этой стороны ничего опасного. Мне рассказали, что великий визирь упомянул об этом случае, когда был с визитом у посла нынче утром, и принес свои извинения за происшедшую ошибку. Так что, в известном смысле, наше посольство даже осталось в выигрыше от всего случившегося. Механический орган починен и в ближайшие дни будет передан в дар султану. По всей видимости, это произойдет завтра.
— Сэр Генри готов вручить свои верительные грамоты?
— Да.
— Значит, все прошло хорошо?
— Да, в этом аспекте все удачно. — Пол мельком оглядел террасу, расположенную на плоской крыше дома. — Вы говорили, что намерены мне что-то показать?
— Да-да, непременно. Последние несколько месяцев я как раз работал над этим изобретением. И буду чрезвычайно рад, если первым увидите его вы.
С этими словами он протянул Полу незнакомого вида предмет, представлявший собой длинный узкий цилиндр, примерно двух футов в длину, слегка расширяющийся к одному концу и так же незаметно сужающийся к другому.
— Вот это? — Глаза англичанина засветились любопытством. — И как вы называете свою ярмарочную игрушку?
Он принял трубку из рук Джамаля и принялся ее рассматривать, поворачивая так и эдак.
— А-а, так вы, значит, уже видели такое? — Джамаль жадно впился глазами в собеседника.
— У лудильщика, думаю, видал, — весело ответил Пол, — да и в лавке славного мистера Пирла, что подле Епископских ворот. В той лавке, бывало, мистер Парвиш не раз возобновлял свои запасы очков для чтения.
Пол поднес трубку к глазам и осмотрел с обоих концов. Оказалось, что она состоит не из одного, а трех соединяющихся между собой цилиндров, обтянутых шагреневой кожей.
— Детская подзорная трубка, да, Джамаль? Очень неплохая работа, но я, признаться, думал, что вы по меньшей мере отыскали философский камень.
— На что он мне был бы нужен, если б я его и нашел, этот философский камень? Что за чепуху вы говорите? — сердито спросил астроном, отнимая у Пола подзорную трубу. — Между прочим, именно линзы очков и подали мне первоначальную идею. Но это отнюдь не детская игрушка, уверяю вас. Конечно, на вид она, может, и грубовата, но работа с ней ведь еще не закончена, Пол. Красота и мастерство исполнения придут позже. Суть ее в другом, видите, вот две самые обычные линзы, здесь и здесь. — Ученый указал на два прозрачных стеклянных диска необычной толщины, вставленных с каждой стороны в цилиндр. — Эта линза слабая выпуклая, а эта — сильная вогнутая. Взятые по отдельности они ничего удивительного собой не представляют, но стоит их сложить вместе, вот таким образом, и поднести к глазу ту сторону, в которую вставлена вогнутая линза, как… — Один конец цилиндра он поднес к глазам, а второй привычным движением поднял вверх, к небу. — Вот из-за этого зрелища я и пригласил вас ко мне. Посмотрите сами. Но она довольно тяжелая, поэтому воспользуйтесь-ка опорой. — Он пододвинул к Полу деревянный штатив и помог укрепить на нем подзорную трубу. — А теперь смотрите.
— Но я ничего не вижу, — через некоторое время послышался голос Пиндара. — Сплошная темнота перед глазами.
— Вооружитесь терпением, мой друг. — Джамаль встал рядом с Полом и, повернув цилиндр так, что тот оказался у его лица, прильнул к нему глазом. — Требуется время, чтобы ваши глаза привыкли к нему. Больше того, вам было бы легче, если б вы сначала решили, какой именно предмет станете разглядывать.
— Ну, луну, наверное. Она достаточно большая.
— Нет, не луну. Я бы предложил вам понаблюдать вот за этим.
Джамаль снова повернул цилиндр, обратив его к светлой яркой ленте, пересекавшей пространство звездного неба. Пол в свою очередь занял место у подзорной трубы и приник глазом к ближайшему концу цилиндра. Некоторое время он смотрел в него, не отрываясь и не произнося ни слова, но когда он наконец обернулся к Джамалю, в глазах его было изумление.
— Звезды! Джамаль, сколько на небе звезд! Их, наверное, целые тысячи, нет, даже миллионы!
— Нет, Пол. Звезд на небе миллионы миллионов. Их больше, чем мы когда-либо могли подумать.