Аннетта резко перевернулась на другой бок, сейчас она лежала спиной к Селии, словно не желая больше слушать ее.
— Хасеки пыталась рассказать мне о чем-то, но теперь ей никогда не сделать этого. — Девушка наклонилась и коснулась рукой плеча подруги, привлекая ее внимание. — Ты думаешь, что Эсперанца Мальхи напустила на тебя порчу, но мне кажется, что ничего подобного не было. Тут замешан кто-то совершенно другой. Хасеки говорила о тех, кто гораздо более опасен.
— Тем больше у тебя причин отстать от меня.
Аннетта все еще лежала лицом к стенке.
— Но я не могу. Не сейчас.
Наступило долгое молчание.
— Ты сделала это? — спросила Аннетта и, обернувшись наконец лицом к Селии, глянула ей в глаза.
— Что сделала?
— Не разыгрывай передо мной невинность. Ты бегала туда? За Дверь Птичника?
Селия на мгновение залилась краской, но отрицать ничего не смогла, с Аннеттой ей определенно не нужно было хитрить.
— Меня никто не видел.
— Ты так думаешь? — Аннетта в отчаянии закрыла глаза руками. — Я просто не верю своим ушам.
— Не веришь? В таком случае твоим ушам придется услышать кое-что еще более удивительное.
В немногих словах, торопясь, Селия рассказала подруге о своем открытии, о том, как она пробиралась старыми заброшенными лазами и проходами и обнаружила комнатку, в которой жила незнакомая женщина, оказавшаяся Хайде, и обо всем том, что она видела две ночи назад. Аннетта слушала ее в полном молчании, но когда она наконец заговорила, голос ее был полон злости.
— Что ты наделала? Святая мадонна, не обо мне тебе надо беспокоиться, это тебе грозят большие неприятности.
— Ш-ш-ш! — Селия оглянулась и выразительно приложила палец к губам. — Сама подумай. Карие Михримах. Ты когда-либо слышала это имя?
— Я знаю, что главного евнуха называют Маленький Соловей, но имени Михримах мне не доводилось слышать никогда. — Аннетта покачала головой. — Ни разу.
— Если нам удастся разузнать, кто это… Я уверена, что мы получим ключ ко всему.
— Ключ? Какой ключ?
— Ответ на все вопросы. Узнаем, кто пытался отравить главу черной стражи и кто в действительности стоит за смертью Гюляе-хасеки. — Селию охватила дрожь нетерпения. — Почему на сахарном кораблике стояло мое имя и почему он был точной копией корабля моего отца. Все это связано между собой. Именно об этом хасеки пыталась сообщить мне, но не успела.
— Но ведь все эти загадки уже прояснились и с твоей хасеки покончено, — почти прорыдала Аннетта. — Ханзэ обнаружила тот гороскоп, и все стало ясно.
— Я в это ни чуточки не верю, а ты? Да и вообще поверил ли хоть кто-нибудь? Помнишь тот день, когда мы с тобой видели, как Эсперанца Мальхи подошла с каким-то свертком к дверям в покои Гюляе? Кто-то, не выходя оттуда, принял его, я только не разглядела, кто это был. Думаю, Гюляе-хасеки знала, что подобное может случиться. Она мне почти так и сказала. У нее были враги до того опасные, что она даже не хотела оставаться хасеки султана.
— Так вот что она тебе сообщила, оказывается? — Взгляд Аннетты был более чем недоверчив. — А ты ни о чем не забыла? У Гюляе есть сын — сын, который может стать следующим султаном, а это означает, что она может стать следующей валиде! Нет ставки более высокой, чем эта. Когда на трон взошел нынешний султан, все девятнадцать его братьев были казнены, помнишь, что нам рассказывала карие Лейла? И Гюляе было прекрасно известно, что если она не победит, то эта опасность угрожает ее сыну. Собственно, эта напасть его еще не миновала, — мрачно добавила она.
— Но я этого и не отрицаю. Только думаю, что это было частью ее плана.
— Тебе хоть раз пришло в голову, что она нарочно заставила тебя думать именно так? Что она по своим личным мотивам рассказала тебе о Ночных Соловьях? — Аннетта вздрогнула и поплотнее натянула одеяло на плечи. — Чем больше я слышу всякого от тебя, тем меньше мне это нравится.
— Ты не права. Тебе бы следовало больше мне доверять. А теперь, я прошу тебя, расскажи мне поточнее о том, что произошло тогда ночью. Что ты все-таки видела?