— Ты думаешь, она положила себе в рот яду, — медленно проговорила Селия, — чтобы он тоже отравился, целуя ее?
— Нет-нет. Я готова спорить на что угодно, она и понятия не имела о том, что там был яд, а уж отравить евнуха у нее и в мыслях не было. Возможно, она думала, там находится какое-нибудь приворотное зелье или еще что в этом роде.
— Ну, к таким-то вещам она и без кораблика имела доступ. У карие Лейлы целая аптека разных снадобий, и для этой негритянки было легче легкого достать любое из этих средств так, чтобы никто ничего и не заподозрил.
— Тогда зачем прятать что-то в этом кораблике? — резонно возразила Аннетта. — К тому же она и понятия не имела, что мне поручат принести его к евнуху в комнату. Боже! — Девушка уронила голову на руки. — У меня просто голова идет кругом, когда я об этом думаю. Нет-нет, это не так все было, как мы думаем. Кроме того, зачем бы ей кусать руку, кормящую ее? Положение любовницы главного из черных евнухов в султанском дворце — пусть нам с тобой это и кажется отвратительным — дало бы ей такую власть, какая этой девушке и присниться не могла. Власть, какой нет и у самой хасеки. Нет, тут вмешался кто-то другой, кто-то использовал ее. Я уверена, что она и не подозревала о последствиях своего поступка. За этим делом стоит совершенно другая фигура, я не сомневаюсь.
— Наверное, тот, кому было известно о том, что она собиралась в ту ночь к Хассан-аге.
— Возможно, что ее туда специально и послали, кто знает? — Аннетта содрогнулась от страха. — Но подожди, выслушай, что было дальше.
Я ждала долго-долго, по крайней мере мне, в том шкафу, так показалось. Я была до того напугана, ты просто не представляешь, даже для того, чтобы двинуться с места, не могла набраться сил. Если б меня кто-нибудь там увидел, наверняка подумал бы, что я к этому причастна. Так что прошло ужасно много времени, наверное, целые часы, пока я набралась храбрости и стала выбираться из своего укрытия. Я думала, что они оба погибли. И вот, только я открыла дверцу и очутилась в этой комнате, как сразу опять услышала чьи-то голоса. Кто-то шел прямо к покоям Хассан-аги. Что мне оставалось делать? Конечно, я тут же нырнула обратно в чулан, и не успела я захлопнуть за собой дверцу, как в комнату вошли. И как ты думаешь, кто это был? Сама валиде, и сопровождали ее Гюльбахар и Эсперанца Мальхи.
— Валиде? Но откуда же она могла догадаться о том, что произошло? Ведь никакой тревоги никто не поднимал. Как же они могли узнать о случившемся?
— Понятия не имею, но уж откуда-то узнали. Сначала они неподвижно застыли в дверях, как будто боялись войти. Но, даже стоя там, они были так близко от меня, что я могла расслышать каждое их слово и просто не сомневалась, что с минуты на минуту они меня обнаружат. Один раз они даже услышали меня, потому что у меня вдруг вырвался громкий вздох, только, к счастью, подумали, что это кошка.
— И что они стали делать? — От страха с лица Селии сбежали все краски.
— Валиде спросила: «Они мертвы?», и Эсперанца вошла в комнату и стала смотреть на них, потом ответила: «Девушка — да, мертва». А потом наклонилась над евнухом и поднесла что-то к его губам, наверное, зеркальце, и когда оказалось, что он жив, она предложила послать за придворным лекарем, но валиде не разрешила, сказала что-то вроде «не сейчас».
— Она отказалась помочь Хассан-аге?
— Не совсем так. — Аннетта напрягала память, пытаясь вспомнить все обстоятельства страшной ночи. — Было похоже на то, что у нее есть другой план, как будто она заранее все знала, до последней мелочи предугадала все, что может произойти.
Мгновение Селия молчала, размышляя, потом со страхом прошептала:
— Ты думаешь, что она сама и сделала это? Думаешь, отравительница валиде?
— Ну разумеется, она на такое вполне способна, это так. Но зачем ей было это делать? Глава черной стражи — один из ее главных союзников, так сказать, ее правая рука, один из тех, на кого она может положиться, кому полностью доверяет. И потом, если б она устроила этот кошмар, то зачем бы ей врываться на сцену, как только они успели помереть? Нет, она бы оставалась у себя и спокойно выжидала. — Аннетта в сомнении покачала головой. — Нет, я думаю, что она оказалась там именно потому, что пыталась предотвратить происшедшее.