— Вы? Мне?
— Конечно же. Как только вас назвали гёзде, я сказала себе: «Необходимо помочь этой бедняжке пройти через уготованные для нее испытания» — и послала к вам свою служанку с напитком утешения.
— О! Так вот как это было! — Селия всплеснула руками от удивления. — А я подумала, что это карие Лейла дала мне двойную дозу опиума.
Гюляе рассмеялась, но в этот раз смех ее прозвучал недоверчиво.
— По-своему я жалела вас, но мне пришлось пойти на это. У меня были опасения. Он вполне мог полюбить такую, как вы.
— Этого не случилось, — равнодушно произнесла девушка. — Он полюбил Ханзэ.
— Этот мешок боснийских костей? — Гюляе забавлялась, играя кольцами на своих пальцах. — Такие Ханзэ приходят и уходят. Многих я повидала за эти годы, и, поверьте мне, ни одной из них не удалось остаться с ним. Одна-две ночи, — тут, к удивлению Селии, хасеки сделала грубый жест, — и пфу! Им приходится возвращаться в свои тесные каморки, набитые такими же бедолагами. О нет, не насчет Ханзэ я беспокоилась. Он любит мягкость, женственную покорность. — Она осторожно прилегла на подушки, под тонким муслином туники глазам Селии предстала молочной белизны нежная грудь. — Послушное отзывчивое тело. Ох, не смотрите на меня с таким ужасом. Каждая из нас готова приложить все старания, чтобы спасти свою шкуру. Даже продать самого близкого друга. Как, например, ваша Аннетта.
— Нет! Она на такое никогда бы не пошла!
— Думаете? Как мило с вашей стороны. — Гюляе высокомерно пожала плечами. — Не только она оказалась способна на многое. Но и вы тоже.
— О чем вы говорите?
— Я говорю о том, что вы собираетесь помочь мне справиться с Ночными Соловьями из Манисы.
Опять! Неужели эти Ночные Соловьи так важны для хасеки?
— Опять вы о них? Почему они так занимают ваши мысли?
— Всего лишь потому, что, как только мне удастся погубить их, я погублю и ее саму.
— Кого?
— Валиде, разумеется. А вы думали кого? — Она нетерпеливо фыркнула. — Ладно, я вижу, вы действительно не отличаетесь сообразительностью. В таком случае могу объяснить, хоть это уже не так важно, вы и так мне во многом помогли. Даже больше, чем я могла надеяться.
Селия задумалась.
— Так, значит, на самом деле Аннетта была права. Вы заставили меня работать на вас. Вы не могли сами разузнать, кто такая карие Михримах, и подставили меня.
— Именно так, а вы что подумали? — Гюляе расхохоталась, но сейчас в ее смехе появились улещающие нотки. — Мое положение не позволяло мне бегать по дворцу и задавать всем глупые вопросы. Вы сами видели, как валиде шпионила за мной. Поэтому мне пришлось подыскать девушку, мало знакомую с нашей жизнью здесь, желательно постарше, чем обычно бывают карие, и имеющую возможность довольно свободно передвигаться в пределах гарема. При этом совершенно необходимо было внушить этой особе мысль о том, что эта информация необходима ей самой. После чего оставалось только пустить ее по следу.
— Но у меня не было ни малейшей причины интересоваться карие Михримах, — возразила Селия. — Я даже не знала, что мои расспросы приведут к ней, пока…
— Пока что? — вкрадчиво спросила хасеки. Сейчас ее глаза казались почти черными в тусклом свете комнаты несчастной Хайде.
— Пока не узнала об истории с сахарным корабликом.
Селия тоже присела на постель, ноги почти отказывались служить ей, голова кружилась, от несносной жары в комнате все плыло перед глазами.
— Довольно умно с моей стороны. Я позаботилась о том, чтобы вам стало известно об английском посольстве. О том, что именно оттуда приплыл ваш сахарный кораблик.
— Кораблик с ядом для Хассан-аги?
— Да, с ядом для того, кого зовут Маленький Соловей.
И снова Селия замолчала, обдумывая услышанное.
Хасеки Гюляе поднялась и подошла к жаровне. Взяла кусочек смолы с подноса, помяла в пальцах и бросила в горящие угли. Он немедленно задымил, охваченный пламенем, и сладковатый гнилостный запах волнами поплыл по комнате.
— Вы не правы, думая, что я прежде не знала, кто такая карие Михримах, — продолжала говорить хасеки. — Я давно подозревала, что карие Лейла и является третьим из Ночных Соловьев, но никак не могла найти тому доказательства, а я в них нуждалась. Ибо кто бы мог поверить в то, что незначительная служка из купален является ближайшим и довереннейшим другом самой валиде и главного евнуха из черной стражи гарема. Никто, и я сама в первую очередь, не смог этому поверить.