— Живи я здесь, я бы никогда не смогла расстаться с этим домом, — вслух произнесла девушка, обращаясь то ли к себе, то ли к коту.
— С чем бы ты не рассталась? — раздался голос Мехмеда.
— С этим домом.
— Тебе тут понравилось?
— О, очень.
— Мне приятно это слышать. Во времена османов эти деревянные йали использовали в качестве летних резиденций, поскольку они, построенные у самой воды, щедро дарили прохладу. — Он подошел и сел рядом. — Но тогда часто случались пожары, построенные из дерева йали вспыхивали мгновенно и сгорали дотла. Поэтому хозяева забросили их, и они, старея и ветшая, постепенно доживали свой век. Но теперь как будто снова входят в моду.
Оба не могли отвести глаз от раскинувшегося на противоположном, европейском, берегу сверкающего города.
— Наш Стамбул прекрасен и зимой, тебе не кажется? — спросил тихо Мехмед.
— О да, — ответила она.
Оба помолчали.
— Я вижу, вы с Милошем поладили. — Глаза его были прикованы к руке, гладившей мягкую шерстку кота.
— Его так зовут?
И снова долгая пауза.
— Мы в Англии говорим, что когда двое молчат, это значит, кто-то ступает по их будущим могилам, — тихо сказала Элизабет. — У нас есть такая примета.
— Ты суеверна?
— Нет… хотя, наверное, да, суеверна. Мехмед, нынешний день был таким необычным для меня, — попыталась объяснить девушка. — Совершенно не похожим на другие. А теперь еще вот это…
Она замолчала, поскольку внезапно ей пришла в голову мысль о том, сколько женщин могло побывать здесь прежде нее, в этом нарядном доме, который своим интимным уютом казался буквально созданным для сцен обольщения.
— Ты сказала «теперь»?
Элизабет смутилась и неловко произнесла:
— Этот вечер мне кажется самым странным из всего, что случилось нынче.
И, будто прочтя ее мысли, Мехмед вдруг сказал:
— Ты не об этом хотела заговорить. По-моему, ты собиралась спросить у меня о чем-то?
— Ты прав. Я действительно хотела задать тебе вопрос.
Она не могла не вспомнить о том, насколько невозможно было задавать вопросы Мариусу. Вернее, получать на них ответы.
Мехмед привлек ее к себе, стал целовать шею.
— Я хотела спросить о том, сколько женщин ты приглашал до меня в этот дом. — Услышав свои слова, она даже слегка поразилась собственной смелости, но продолжила: — Но не уверена в том, что хочу услышать ответ на него.
— Должен признаться, что до тебя тут побывала всего одна женщина, — спокойно ответил Мехмед.
Он протянул руку и распустил ее волосы, они темной волной упали девушке на плечи.
— Это было недавно?
— Нет. В далеком прошлом.
И, нагнувшись, стал снимать с нее туфли.
— Ты хочешь сказать, что между вами все кончено?
— Да, любовное увлечение миновало, если ты спрашиваешь об этом. — Тут он улыбнулся. — Она вышла замуж, но мы и теперь с ней большие друзья.
— Понимаю, — неуверенно протянула Элизабет, хотя попытка представить «большими друзьями» их с Мариусом оказалась безнадежно тщетной.
— Ты говоришь так, будто это тебя удивляет.
— Нет.
Опустив глаза, она смотрела, как его пальцы расстегивают пуговки на ее блузке. Осторожно сняв вещицу, Мехмед бросил поверх подушек соболью накидку.
— Мы становимся большими друзьями? — улыбнулась она и тихо легла, следя за тем, как он принялся раздеваться.
«Но чувство мое к нему гораздо больше, чем просто дружеское. Что же я испытываю к этому человеку? Любовь?» — с внезапным страхом подумала она.
— Элизабет, почему ты думаешь о конце, когда мы с тобой в самом начале? — Он склонился над ней, целуя ее плечи. — Давай попробуем стать любовниками, ты не возражаешь?
Элизабет счастливо улыбнулась, приподнялась и обняла его. Когда она вглядывалась в его лицо, ей подумалось, что, в конце концов, счастье не такая уж сложная и недостижимая вещь. И, пораженная этой мыслью, она прошептала:
— Давай станем любовниками.
Глава 35
Стамбул, нынешние дни
Наконец Элизабет дождалась так долго откладывавшейся аудиенции у дирекции дворца-музея, на которой ей должны были дать ответ на ее запрос о разрешении работы в дворцовых архивах. Она доехала до дворца Топкапы, прошла в третий внутренний дворик, оказавшись у дверей в приемную директора музея, остановилась и стала ожидать разрешения войти.