- Командир комендантского взвода младший лейтенант Орензон.
- А эти?- Клебанюк кивнул головой на красноармейцев.
- Все что осталось от комендантского взвода,- ответил младший лейтенант.
- Так Вы что конвоируете своего командира и начальника штаба?
- Так приказал полковой комиссар Гройсман.
- И по какой же причине,- не унимался Клебанюк
- Не знаю, товарищ полковой комиссар мне не сообщил.
- Угу,- и глядя на "арестантов" произнес,- нужно поговорить,- кивнул им головой и начал отходить в сторону, как бы говоря "на едине".
Из слов полковника Строева и подполковника Микулич выяснилось, что полковой комиссар Гройсман был по каким то делам в соседнем полку когда началось немецкое наступление. Командование полка оценив всю сложность ситуации приняло решение, дабы спасти хоть какие то остатки подразделений отступить, но Гройсман не позволил обвинив всех в паникерстве и пораженчестве, заодно отстранив от управления весь штаб... в результате обезглавленный полк не имея достаточно боеприпасов и средств борьбы с танками и самолетами был уничтожен. Сам же полковой комиссар бросив все на легковушке в сопровождении грузовика с охраной начал "эвакуироваться". Дорога назад к тому моменту была перерезана и кортеж нарвался на вражескую разведку, взвод мотоциклистов и БТР. Оставив часть сопровождавшей его бойцов, чтобы задержать немцев сам же стал спасаться. Уже подъезжая к штабу полка которым командовал Строев его легковушка и грузовик с остатками охраны подверглись нападению самолетов. Сопровождавшие его люди были либо ранены, либо убиты, Гройсман же не получил ни единой царапины. Два дня он терроризировал весь штаб не давая возможности нормально работать, его не интересовало отсутствие боеприпасов, продовольствия, большое количество раненых ...его вообще ничего не интересовало. В результате полк оказался окружён без шансов выбраться. К ним начали подтягиваться остатки других подразделений попавших в котел. Заняли круговую оборону. В штабе понимали, что обречены и вот от капитана Пряхина пришло сообщение, что прибыли разведчики и говорят, что есть возможность незаметно выйти из окружения к своим. Гройсмана в этот момент в штабе не было. Командир полка полковник Строев, совместно с начальником штаба подполковником Микулич зная о том, что боеприпасов, горючего, продовольствия, медикаментов нет и не будет, понимая, что при таких условиях воевать невозможно и их разгром это только вопрос времени, ближайшего времени, отдали приказ на скрытное выдвижение частей к деревне Панкратовке, где на данный момент находился батальон Пряхина. Узнав об этом полковой комиссар Гройсман немедленно явился в штаб, отстранил от исполнения обязанностей командира полка и начальника штаба, приказав командиру комендантского взвода младшему лейтенанту Орензону арестовать их. Еще по дороге к штабу Гройсман пытался приказывать встречающимся красноармейцам и командирам, чтобы те вернулись назад, но... измученные многодневными боями, без боеприпасов и продовольствия бойцы и командиры зная о том, что есть возможность выйти из окружения не желали ему подчиняться. Тогда он решил сам выдвинулись в Панкратовку и арестовать разведчиков прихватив с собой комендантский взвод и арестованных командиров. По дороге они сначала попали под арт обстрел, а потом за ними охотились самолеты. В результате к деревне они смогли добраться поздно вечером одними из последних и всего вшестером, остальные рассеялись по дороге.
- Занятная история,- произнес Клебанюк,- бойцы знают об аресте?,- и кивнул с сторону бойцов-комендачей.
- Знают,- ответил полковник Строев.
- Н-да...ситуация. Документы и оружие при Вас?
- Нет, у Гройсмана,- ответил Микулич.
- Стасев,- позвал он бойца. Когда тот подошёл,- посмотри у этого,- он кивнул на Гройсмана,- документы товарищей командиров...
- Уже,- с улыбкой ответил тот, протягивая удостоверения и пистолеты.
Клебанюк заглянул в удостоверение, сверил номер пистолета и:
- Товарищ полковник Строев Владимир Иванович,- передал ему командирскую книжку и ТТ,- потом полуобернулся:
- Товарищ подполковник Микулич Лука Сидорович,- и так же передал ему удостоверение и личное оружие.
- Спасибо,- сначала сказал Строев, потом Микулич, Клебанюк покивал головой.
- Товарищи бойцы,- кликнул он "комендачей". Когда те подошли,- Вам надлежит сопроводить командира полка и начальника штаба в полк, будете их охранять от врагов. Стасев,- это уже к своим,- выдели пару человек, чтобы помогли,- он кивнул на "комендачей" и командиров,- догнать свое подразделение и не заблудились, кто потом полком командовать будет?
- Товарищ,- ни Строев ни Микулич не знали как обращаться к Клебанюку, поскольку тот не представился, а на его пятнистой форме звание определить было невозможно из-за отсутствия петлиц, спросил Строев,- а с ними что?
- А они останутся с нами. Будем прикрывать отход полка. Потом догоним,- ответил Андрей.
Гройсмана и Орензона отпустили. Вернее оставили. Клебанюк с бойцами их покинул по английски, не прощаясь. Командиры оставшись одни сначала не сговариваясь направились в ту сторону куда ушли их "пленители" чуть пройдя обнаружили аккуратно сложенные свои документы и личное оружие, два пистолета и запасные обоймы к ним.
Мы верили, что они, как истинные коммунисты совершат подвиг защищая свои идеалы. А дошедшие до нас лживые сплетни, что два командира иудейской наружности совершенно не сопротивляясь вышли к немецким солдатам и сдались в плен, те же не взирая на свою цивилизованную Европейскую культуру пристрелили жидов где то в канаве. Эти слухи так и остались непроверенной неправдой.
***
Александр Николаевич Говоров уже минут сорок внимательно слушал прошение летчик-инструктора сержанта РККА Ивана Владимировича Давыдина:
- Александр Николаевич, больше года дома не был...
- Нельзя.
- Мать отца повидаю и обратно...
- Нет.
- Родители старенькие...
- Не врите, Ваш отец моложе меня.
- От нашего городка аэродром недалеко...
- Стоп.
И вот они уже склонились над картой Франции в районе Ла-Манша.
- Вот здесь мой дом, а вот аэродром...
- Плин как бы получается,- терзался в сомнениях Говоров старший,- сейчас конец лета,- посмотрел на Давыдина,- где то здесь базируется немецкая эскадра JG-26 и они должны получить новенькие Фоккевульфы-190...
Вечером того же дня в семье русского эмигранта Давыдина Владимира Игоревича был праздничный ужин. Прибыл сын Иван, которого все уже считали сгинувшим на войне, а он вернулся.
***
К концу лета 1941 года эскадра JG-26 которая базировалась во Франции была перевооружена на новый самолет одноместный, одномоторный FW-190A. Он обладал прекрасной управляемостью на всем диапазоне скоростей, у него стоял двигатель воздушного охлаждения с расположением цилиндров по типу "звезда", вооружен 4 пулеметами и двумя 2 см пушками, а так же новым прицелом. Англичане появление нового немецкого самолета благополучно не заметили, вернее заметили, но считали его трофейным самолетом Кёртисс Р-36 Хок (Ястреб), американцем который на начало войны уже был устаревшим, но к началу боевых действий еще состоял на вооружении во Французских ВВС. Потом, чуть позже англичане поняли свою ошибку когда с ужасом начали замечать, что FW-190 лучше их основного истребителя "Супермарин Спитфайр MK V". В небе над Ла-Маншем вновь начало господствовать Люфтваффе. Новый немецкий самолет оказался настолько лучше английского, что те серьёзно подумывали над проведением спецоперации с угоном одного Фоккера для последующего изучения. Если на Западном фронте FW-190 проявлял себя превосходно и сражаясь в меньшинстве наносить ощутимый урон английским ВВС, то на Восточном....он уступал почти всем советским истребителям. Мощное вооружение FW-190 позволяло поразить цель с первого раза, второго зачастую совершить не получалось, а большущая скорость при пикировании давала возможность немецким летчикам сразу же убежать с поля боя. В общем на Восточном фронте основным так и остался "Мессершмитт BF-109".